Скорбященский женский монастырь в Нижнем Тагиле


Скорбь Скорбященской обители. История забытого московского монастыря

Уже почти 20 лет прошло с тех пор, как гонения на религию в России прекратились, а официальная политика воинствующего атеизма была отвергнута. Тысячи православных храмов и монастырей оказались вновь открыты для верующих, воссозданы многие обители и центры духовного просвещения. Москва как столица России в этом отношении занимает одну из лидирующих позиций. Однако в столице по сей день есть поруганные и изувеченные до неузнаваемости храмы, до сих пор не возвращенные верующим. Яркий пример – Скорбященский монастырь на Новослободской улице, один из последних монастырей, основанных в Москве до революции.

К сожалению, немногие жители сегодняшней Москвы помнят эту обитель. А ведь на рубеже XIX–ХХ веков Скорбященский монастырь был известен на всю Первопрестольную! Современники считали, что как центр духовного просвещения и богословского образования он может сравниться со Свято-Троицкой Сергиевой и Александро-Невской лаврами. По преданию, район будущей обители – территории между Новослободской, Тихвинской улицами, Вадковским переулком и Сущевским валом – служил местом уединения и молитвы для Василия Блаженного (до середины ХХ века тут даже существовал Васильевский пруд, названный в честь святого). В конце XVIII века здесь находилось владение вдовы действительного статского советника Надежды Васильевны Шепелевой, которое после ее смерти в 1840-х годах перешло к князю Сергею Владимировичу Голицыну. Из-за несовершеннолетия нового владельца на летнее время земли с большим парком в придачу сдавались в аренду под разные развлекательные заведения: так, некоторое время здесь помещался Немецкий клуб, потом сад Тиволи Карла Раппо. В 1837 году решено было строить Храм Христа Спасителя не на Воробьевых горах, как предполагалось сначала, а в Чертолье, на месте древнего Алексеевского монастыря. Перед митрополитом Московским Филаретом встала проблема перевода старой обители на новое место. Владыка предложил перенести ее к Тихвинской церкви в Сущеве, то есть примерно туда же, где впоследствии возник Скорбященский монастырь. Этого не произошло лишь из-за ошибки: архимандрит Даниловского монастыря Гавриил, которому было поручено осмотреть новое место, перепутал указанную церковь с Тихвинской (или по главному престолу – Крестовоздвиженской) в Красном Селе. Туда в результате и перевели Алексеевскую обитель. Несмотря на ошибку архимандрита Даниила, митрополит Филарет одобрил перевод обители в Красное Село. Однако тогда же он предрек, что и в Сущеве будет монастырь. Слова московского пастыря не остались пустым звуком: 18 октября 1856 года он освятил домовую церковь во имя Богоматери «Всех скорбящих радость». Она была устроена для продолжительно болевшей княгини Параскевы Николаевны Голицыной, супруги Владимира Сергеевича Голицына, отца Сергея Владимировича (к тому времени сдача этой земли в аренду прекратилась, здесь стали жить Голицыны). Казалось бы, маленькая домовая церковь, расположившаяся в восточной стороне княжеского дома, имела значение лишь для семьи Голицыных и со смертью княгини Параскевы Николаевны по закону должна была быть упразднена. Но именно ей суждено было стать ядром будущего монастыря. В 1861 году, после смерти Владимира Сергеевича, его безутешная вдова решила выехать из Москвы, оставив поместье. По совету митрополита Филарета при домовой церкви был организован приют для иногородних монахинь-сборщиц. В 1865 году, после перехода земли и дома в собственность княжны Александры Владимировны, последовало разрешение на открытие такого приюта, которое состоялось 11 ноября того же года. А в августе 1889 года княжна обратилась к епархиальному начальству с просьбой о возведении приюта в ранг женского общежительного монастыря во имя иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость». 16 сентября 1890 года состоялось открытие монастыря, который помимо территории в Москве владел еще и пожертвованными княжной Голицыной 60 десятинами земли в Московском уезде. Штат новой обители включил игуменью, казначея, 15 монахинь и соответствующее число послушниц. Также при монастыре была больница. Княжна Голицына сохранила за собой западную часть дома, в которой осталась жить. Так было положено начало Скорбященскому монастырю. Для новой обители требовался обширный собор, соответствующий монастырскому статусу. Поэтому почти сразу же после открытия была начата подготовка к построению соборного храма во имя Всемилостивого Спаса с двумя приделами по проекту архитектора Ивана Терентьевича Владимирова. Как было принято до революции, на строительство храмов жертвовали богатые и состоятельные люди, заботившиеся о спасении своей души. Так произошло и здесь: новой обители помогла воскресенская купчиха Акилина Алексеевна Смирнова. Закладка собора была торжественно совершена 26 мая 1891 года. По задумке архитектора, храм был выстроен в русско-византийском стиле. Основание храма представляло не вполне правильную форму креста. Собор был увенчан пятью главами, стиль куполов соответствовал общему характеру здания: подобно всем главам старинных русских церквей, они суживались вверху и увенчивались восьмиконечными крестами. На западной стороне, над самым входом в храм, как бы на кровле лежало восьмиконечное основание колокольни. В ней имелись традиционные окошки-слухи – для большего распространения звука. В западной части храма вместо клиросов, под колокольней, были устроены хоры. Храм освещался 27 окнами разных размеров и формы. Не менее красив он был и изнутри: светлый, с четырехъярусным иконостасом и киотами прекрасной работы. Работы продолжались два с половиной года. За это время храмоздательница А.А.Смирнова, в иночестве Рафаила, скончалась, и ее похоронили возле храма. Эта могила, над которой вскоре была построена часовня в русском стиле с мраморным иконостасом, положила начало кладбищу Скорбященского монастыря. Оно было открыто в начале 1894 года и постепенно стало одним из самых известных новых некрополей Москвы. На кладбище Скорбященского монастыря были похоронены многие состоятельные москвичи, купечество, священнослужители, инженеры, врачи, адвокаты. Среди последних – знаменитый адвокат Ф.Н.Плевако, скончавшийся в 1908 году. Интересна эпитафия на его могиле: «Не с ненавистью судите, а с любовью судите, если хотите правды». Здесь также был погребен известный публицист-патриот В.А.Грингмут, редактор «Московских ведомостей». На его могиле в 1909 году был сооружен большой гранитный памятник по рисунку Васнецова. Со временем кладбище стало занимать большую часть территории монастыря и превратилось в главный источник его доходов. Монастырь развивался, приобретая все большую известность. В 1891 году освящен храм-усыпальница воскресенских купцов Обуховых в честь Тихвинской иконы Божией Матери, 20 августа 1900 года освящен построенный в 1897–1900 годах храм архангела Рафаила (в память инокини Рафаилы), устроенный сначала при монашеской трапезной, а затем ставший училищным. На кладбище на средства купца из Сергиева Посада Ивана Ефимовича Ефимова (он же закончил строительство храма Всемилостивого Спаса после смерти инокини Рафаилы) в 1908–1910 годах сооружен храм в честь Трех Святителей. В 1898–1900 годах монастырь, на тот момент самый большой в Москве, обнесен длинной каменной оградой. Вместе с тем монастырь превращался и в образовательно-просветительский центр: сначала в 1900 году открывается церковно-приходская школа, а когда для нее в 1909–1910 годах было выстроено новое трехэтажное здание, она преобразуется в 8-классную духовную гимназию. Незадолго до Первой мировой войны планировалось открыть Женский богословско-педагогический институт. Война замедлила этот процесс, но все же 8 ноября 1916 года в Скорбященском монастыре открылись Высшие женские богословско-педагогические курсы. Это был один из первых опытов высшего богословского образования в России, продлившийся, к великому сожалению, ничтожно мало – революция, считавшая церковь своим врагом, смела это начинание. Скорбященский монастырь воспринимался современниками как новый центр Православной церкви, причем не только в масштабах Москвы, но и всей России. Но после 1917 года его история была насильственно прервана. В течение ХХ века монастырь, последний храм которого был закрыт в 1929 году, постепенно разрушался: сначала не стало церкви в честь иконы «Всех скорбящих радость», с которой начиналась обитель, затем в 1960-е годы снесены храмы Тихвинской иконы Божией Матери и Трех Святителей. В 1978-м настала очередь и церкви Архангела Рафаила. Самым варварским образом начисто было разрушено кладбище монастыря, лишь некоторые захоронения были перенесены на другое место (например, прах Плевако) да уцелела часовня инокини Рафаилы. Вплоть до 1990-х годов в городском детском парке №1, устроенном на месте кладбища, находили остатки могильных плит, а иногда и кости… Разрушенной оказалась и каменная ограда. Главный храм монастыря, собор Всемилостивого Спаса, едва не повторил участь других церквей обители, но общественность вступилась за него. Что же в результате уцелело? Сохранился соборный храм, лишенный глав и колокольни, с замурованным входом с улицы (новый вход прорублен сбоку), совершенно потерявший свое внутреннее убранство, часовня над могилой инокини Рафаилы, один из корпусов келий и измененное до неузнаваемости здание гимназии. Еще несколько лет назад на Тихвинской улице сохранялся небольшой участок монастырской стены, но затем и его снесли в связи со строительными работами неподалеку… Церкви возвращено в 1995 году только здание келий, где временно разместился храм Всемилостивого Спаса. Сам же собор с советских времен занят Московским государственным технологическим университетом «Станкин». На территории кладбища выстроено несколько жилых домов, все так же находится детский парк, все так же периодически происходят страшные находки – оказываются потревоженными останки людей. Так, например, крупное захоронение было обнаружено 11 августа 2006 года при раскопке котлована для строительства жилого дома. Однако уже есть приход храма Всемилостивого Спаса, борющийся за возрождение собора, – пока службы совершаются в здании келий. Часовня над могилой инокини Рафаилы несколько лет назад была вновь покрашена, приведена в порядок и увенчана главой с крестом, сейчас она тоже принадлежит приходу. По благословению настоятеля о. Александра Ильяшенко прихожанами храма создан сайт «Православие и мир» (www.pravmir.ru), ставший за пять лет своего существования одним из крупнейших русскоязычных православных ресурсов в сети Интернет. Все это дает основание надеяться на сохранение и возрождение хотя бы тех осколков былого монастыря, которые пощадили время и люди.

Отрывок, характеризующий Скорбященский монастырь (Нижний Тагил)

– Я так боюсь за неё, отец!.. Я видела здесь девочку – она умирала. Я помогла ей уйти… Неужели подобное испытание достанется и Анне?! Неужели у нас не хватит сил, чтобы её спасти?.. – Не допускай страх в своё сердце, доченька, как бы тебе не было больно. Разве ты не помнишь, чему учил свою дочь Джироламо?.. Страх создаёт возможность воплощения в реальность того, чего ты боишься. Он открывает двери. Не позволяй страху ослабить тебя ещё до того, как начнёшь бороться, родная. Не позволяй Караффе выиграть, даже не начав сопротивляться. – Что же мне делать, отец? Я не нашла его слабость. Не нашла, чего он боится… И у меня уже не осталось времени. Что же мне делать, скажи?.. Я понимала, что наши с Анной короткие жизни приближались к своему печальному завершению… А Караффа всё так же жил, и я всё так же не знала, с чего начать, чтобы его уничтожить… – Пойди в Мэтэору, доченька. Только они могут помочь тебе. Пойди туда, сердце моё. Голос отца звучал очень печально, видимо так же, как и я, он не верил, что Мэтэора поможет нам. – Но они отказали мне, отец, ты ведь знаешь. Они слишком сильно верят в свою старую «правду», которую сами себе когда-то внушили. Они не помогут нам. – Слушай меня, доченька… Вернись туда. Знаю, ты не веришь… Но они – единственные, кто ещё может помочь тебе. Больше тебе не к кому обратиться. Сейчас я должен уйти… Прости, родная. Но я очень скоро вернусь к тебе. Я не оставлю тебя, Изидора. Сущность отца начала привычно «колыхаться» и таять, и через мгновение совсем исчезла. А я, всё ещё растерянно смотря туда, где только что сияло его прозрачное тело, понимала, что не знаю, с чего начать… Караффа слишком уверенно заявил, что Анна очень скоро будет в его преступных руках, поэтому времени на борьбу у меня почти не оставалось. Встав и встряхнувшись от своих тяжких дум, я решила всё же последовать совету отца и ещё раз пойти в Мэтэору. Хуже всё равно уже не могло было быть. Поэтому, настроившись на Севера, я пошла… На этот раз не было ни гор, ни прекрасных цветов… Меня встретил лишь просторный, очень длинный каменный зал, в дальнем конце которого зелёным светом сверкало что-то невероятно яркое и притягивающее, как ослепительная изумрудная звезда. Воздух вокруг неё сиял и пульсировал, выплёскивая длинные языки горящего зелёного «пламени», которое, вспыхивая, освещало огромный зал до самого потолка. Рядом с этой невиданной красотой, задумавшись о чём-то печальном, стоял Север. – Здравия тебе, Изидора. Я рад, что ты пришла, – обернувшись, ласково произнёс он. – И ты здравствуй, Север. Я пришла ненадолго, – изо всех сил стараясь не расслабляться и не поддаваться обаянию Мэтэоры, ответила я. – Скажи мне, Север, как вы могли отпустить отсюда Анну? Вы ведь знали, на что она шла! Как же вы могли отпустить её?! Я надеялась, Мэтэора будет её защитой, а она с такой легкостью её предала… Объясни, пожалуйста, если можешь… Он смотрел на меня своими грустными, мудрыми глазами, не говоря ни слова. Будто всё уже было сказано, и ничего нельзя было изменить… Потом, отрицательно покачав головой, мягко произнёс: – Мэтэора не предавала Анну, Изидора. Анна сама решила уйти. Она уже не ребёнок более, она мыслит и решает по-своему, и мы не вправе держать её здесь насильно. Даже если и не согласны с её решением. Ей сообщили, что Караффа будет мучить тебя, если она не согласится туда вернуться. Поэтому Анна и решила уйти. Наши правила очень жёстки и неизменны, Изидора. Стоит нам преступить их однажды, и в следующий раз найдётся причина, по который жизнь здесь быстро начнёт меняться. Это непозволимо, мы не вольны свернуть со своего пути. – Знаешь, Север, я думаю, именно ЭТО и есть самая главная ваша ошибка… Вы слепо замкнулись в своих непогрешимых законах, которые, если внимательно к ним присмотреться, окажутся совершенно пустыми и, в какой-то степени, даже наивными. Вы имеете здесь дело с удивительными людьми, каждый из которых сам по себе уже является богатством. И их, таких необычайно ярких и сильных, невозможно скроить под один закон! Они ему просто не подчинятся. Вы должны быть более гибкими и понимающими, Север. Иногда жизнь становится слишком непредсказуемой, так же, как непредсказуемы бывают и обстоятельства. И вы не можете судить одинаково то, что п р и в ы ч н о, и то, что уже не вмещается более в ваши давно установленные, устаревшие «рамки». Неужели ты сам веришь в то, что ваши законы правильны? Скажи мне честно, Север!.. Он смотрел изучающе в моё лицо, становясь всё растеряннее, будто никак не мог определиться, говорить ли мне правду или оставить всё так, как есть, не беспокоя сожалениями свою мудрую душу… – То, что являет собою наши законы, Изидора, создавалось не в один день… Проходили столетия, а волхвы всё так же платили за свои ошибки. Поэтому даже если что-то и кажется нам иногда не совсем правильным, мы предпочитаем смотреть на жизнь в её всеобъемлющей картине, не отключаясь на отдельные личности. Как бы это ни было больно… Я отдал бы многое, если бы ты согласилась остаться с нами! В один прекрасный день ты, возможно, изменила бы Землю, Изидора… У тебя очень редкий Дар, и ты умеешь по настоящему МЫСЛИТЬ… Но я знаю, что не останешься. Не предашь себя. И я ничем не могу помочь тебе. Знаю, ты никогда не простишь нам, пока будешь жива… Как никогда не простила нас Магдалина за смерть своего любимого мужа – Иисуса Радомира… А ведь мы просили её вернуться, предлагая защиту её детям, но она никогда более не вернулась к нам… Мы живём с этой ношей долгие годы, Изидора, и поверь мне – нет на свете ноши тяжелей! Но такова наша судьба, к сожалению, и изменить её невозможно, пока не наступит на Земле настоящий день «пробуждения»… Когда нам не нужно будет скрываться более, когда Земля, наконец, станет по-настоящему чистой и мудрой, станет светлей… Вот тогда мы и сможем думать раздельно, думать о каждом одарённом, не боясь, что Земля уничтожит нас. Не боясь, что после нас не останется Веры и Знания, не останется ВЕДАЮЩИХ людей… Север поник, будто внутри не соглашаясь с тем, что сам только что мне говорил… Я чувствовала всем своим сердцем, всей душой, что он верил намного более в то, во что так убеждённо верила я. Но я также знала – он не откроется мне, не предавая этим Мэтэору и своих любимых великих Учителей. Поэтому я решила оставить его в покое, не мучить его более… – Скажи мне, Север, что стало с Марией Магдалиной? Живут ли ещё где-то на Земле её потомки? – Конечно же, Изидора!.. – тут же ответил Север, и мне показалось, что его искренне обрадовала перемена темы… Чудесная картина Рубенса «Распятие». Рядом с телом Христа (внизу) – Магдалина и его брат, Радан (в красном), а за Магдалиной – мать Радомира, Ведунья Мария. На самом верху – Иоанн, а справа и слева от него – двое Рыцарей Храма. Остальные две фигуры неизвестны. Возможно это были иудеи, у которых жила семья Радомира?.. – После смерти Христа Магдалина покинула ту жестокую, злую землю, отнявшую у неё самого дорогого на свете человека. Она ушла, уводя с собой вместе малышку-дочь, которой было в то время всего-навсего четыре года. А её восьмилетнего сына тайно увезли в Испанию рыцари Храма, чтобы он, во что бы то ни стало, остался в живых и смог продолжить великий Род своего отца. Если желаешь, я расскажу тебе истинную историю их жизни, ибо то, что преподносится людям сегодня, является просто историей для несведущих и слепцов… Магдалина со своими детьми – дочерью Радомир со своими детьми – сыном Светодаром и дочерью Вестой и сыном. Витражи из церкви Святого Назара, Лему, Лангедок, Франция ( St. Nazare, Lemoux, Langedoc) На этих чудесных витражах Радомир и Магдалина со своими детьми – сыном Светодаром и дочерью Вестой. Также, здесь видна ещё одна весьма интересная деталь – священнослужитель, стоящий рядом с Радомиром одет в форму като- лической церкви, что две тысячи лет назад ещё никоим образом не могло бы- ло быть. Она появилась у священников только в 11-12 столетиях. Что, опять же, доказывает рождение Иисуса-Радомира только в 11 веке. Я согласно кивнула Северу. – Расскажи, пожалуйста, правду… Расскажи мне о них, Север… Радомир, предчувствуя свою скорую гибель, отправляет девятилетнего Светодара жить в Испанию… Чув- ствуется глубокая грусть и общее отчаяние. Его мысли унеслись далеко-далеко, окунаясь в давние, покрытые пеплом веков, сокровенные воспоминания. И началась удивительная история… – Как я тебе уже рассказывал ранее, Изидора, после смерти Иисуса и Магдалины, всю их светлую и печальную жизнь оплели бессовестной ложью, перенося эту ложь также и на потомков этой удивительной, мужественной семьи… На них «одели» ЧУЖУЮ ВЕРУ. Их чистые образы окружили жизнями ЧУЖИХ ЛЮДЕЙ, которые тогда уже давно не жили… В их уста вложили СЛОВА, которых они НИКОГДА НЕ ПРОИЗНОСИЛИ… Их сделали ОТВЕТСТВЕННЫМИ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЯ, которые СОВЕРШАЛА И СОВЕРШАЕТ ЧУЖАЯ ВЕРА, самая лживая и преступная, существовавшая когда-либо на Земле… * * * От автора: Прошло много-много лет после моей встречи с Изидорой… И уже сейчас, вспоминая и проживая бывшие далёкие годы, мне удалось найти (находясь во Франции) любопытнейшие материалы, во многом подтверждающие правдивость рассказа Севера о жизни Марии Магдалины и Иисуса Радомира, которые, думаю, будут интересны для всех, читающих рассказ Изидоры, и возможно даже помогут пролить хоть какой-то свет на ложь «правящих мира сего». О найденных мною материалах прошу читать в «Дополнении» после глав Изидоры. * * * Я чувствовала, что весь этот рассказ давался Северу очень непросто. Видимо, его широкая душа всё ещё не соглашалась принять такую потерю и всё ещё сильно по ней болела. Но он честно продолжал рассказывать дальше, видимо понимая, что позже, возможно, я уже не смогу ни о чём более его спросить. На этом витраже Магдалина изобра- жена в виде Учителя, стоящего над королями, аристократами, филосо- фами и учёными… – Помнишь ли, Изидора, я говорил тебе, что Иисус Радомир никогда не имел ничего общего с тем лживым учением, о котором кричит христианская церковь? Оно было полностью противоположно тому, чему учил сам Иисус, а после – и Магдалина. Они учили людей настоящему ЗНАНИЮ, учили тому, чему мы учили их здесь, в Мэтэоре… А Мария знала даже больше, так как могла свободно черпать своё знание из широких просторов Космоса, после того как от нас ушла. Они жили, тесно окружённые Ведунами и одарёнными, которых люди позже переименовали в «апостолов»… в пресловутой «библии» оказавшихся старыми, недоверчивыми иудеями… которые, думаю, если бы могли, по-настоящему тысячу раз предали бы Иисуса. «Апостолами» же его в реальности были Рыцари Храма, только не построенного человеческими руками, а созданного высокой мыслью самого Радомира – Духовного Храма Истины и Знания. Этих рыцарей вначале было всего лишь девять, и собрались они вместе для того, чтобы в силу своих возможностей оберегать Радомира и Магдалину в той чужой и опасной для них стране, в которую так безжалостно швырнула их судьба. А ещё задача Рыцарей Храма состояла также и в том, чтобы (случись что-то непоправимое!) сберечь ИСТИНУ, которую несли «душой пропавшим» иудеям эти двое чудесных, светлых людей, отдававших свой Дар и свои чистые Жизни за покой на их любимой, но всё ещё очень жестокой планете… – Значит и «апостолы» тоже были совершенно другими?! Какими же они были?! Можешь ли ты рассказать мне о них, Север? Мне было настолько интересно, что на какой-то короткий миг даже удалось «усыпить» свои мучения и страхи, удалось на мгновение забыть грядущую боль!.. Я обрушила на Севера настоящий шквал вопросов, даже точно не зная, существуют ли на них ответы. Так сильно мне хотелось узнать настоящую историю этих мужественных людей, не опошлённую ложью долгих пяти сотен лет!!! – О, они были истинно чудесными людьми – рыцари Храма – Изидора!.. Вместе с Радомиром и Магдалиной они создали великолепный костяк МУЖЕСТВА, ЧЕСТИ и ВЕРЫ, на котором строилось светлое УЧЕНИЕ, оставленное когда-то нашими предками для спасения нашей родной Земли. Двое из рыцарей Храма были нашими учениками, а также потомственными воинами из старейших европейских аристократических семей. Они стали у нас смелыми и одарёнными Ведунами, готовыми на всё, чтобы сохранить Иисуса и Магдалину. Четверо были потомками Русов-Меровингов, также имевших большой Дар, как и все их далёкие предки – короли Фракии… Как и сама Магдалина, также рождённая от этой необыкновенной династии, и с гордостью нёсшая свой семейный Дар. Двое же были нашими Волхвами, добровольно покинувшими Мэтэору, чтобы защитить идущего на собственную погибель их любимого Ученика, Иисуса Радомира. Они не смогли в своих душах предать Радомира, и даже зная, что его ждёт, без сожалений последовали за ним. Ну, а последним, девятым из рыцарей-защитников, о котором до сих пор не знает и не пишет никто, был родной брат самого Христа, сын Белого Волхва – Радан (Ра – дан, данный Ра)… Он-то и сумел сохранить сына Радомира, после гибели оного. Но, защищая его, к сожалению, погиб сам…

Рейтинг
( 1 оценка, среднее 4 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: