Значение «вдовьи дома»


После войны 1812 года и бесконечных русско-турецких походов довольно часто вдовы солдат оставались на руках с маленькими детьми. Чтобы хоть как-то помочь, государство содержало их в специальных вдовьих домах. Однако положение многих женщин без мужей так и оставалось незавидным, ведь вдовьи дома не были широко распространены в России. Даже в Нижнем Новгороде один из таких домов появился лишь к концу XIX века, и то как исключение.

Сейчас площадь Лядова — это быстрое движение машин, общественного транспорта и спешащие на пары студенты из общежития технического университета. Фоном возвышается торговый со всеми его магазинами и включёнными инсталляциями.

Но что представляло собой это место всего полтора века назад? Женский Крестовоздвиженский монастырь, в честь которого была названа площадь, и стоящий напротив него Вдовий дом.

Особенности вдовьих домов

Вдовьи дома в России были распространены нешироко. Самый первый из них был открыт в Санкт-Петербурге в 1803 году по указу императрицы Марии Федоровны как один из видов уже тогда существующих домов милосердия. Место там получали только вдовы, мужья которых или состояли на государственной службе, или погибли во время боевых действий. В обоих случаях женщины вместе со своими детьми могли полагаться на заботу и опеку со стороны государства.

К сожалению, после войны 1812 года явление вдовьих домов не распространилось по всей России. Несколько заведений было создано только в Москве и Петербурге.

Как исключение в 1887 году по проекту архитектора Фрелиха был возведён Вдовий дом в Нижнем Новгороде. Архитектурный стиль здания можно определить как псевдорусский, в этом плане оно почти не отличается от вдовьих домов в Лефортово. Это красный кирпич, обрамлённые окна и наборные полуколонны.

Идея создания дома в Нижнем Новгороде принадлежит знаменитому купцу Николаю Бугрову. Он вложил собственные деньги в устройство Вдовьего дома и поддерживал его существование почти до самой своей смерти. В одном из первых докладов к Александру III говорится: «Купец 1-ой гильдии Бугров на собственный счёт выстроил дом… для безвозмездного помещения вдов с малолетними детьми. Стоимость постройки — до 200 тыс. рублей». Также свои средства в строительство вложили купцы братья Блиновы. Впоследствии они вместе с Николаем Бугровым входили в комитет по управлению всеми делами дома.

В разные года дом поддерживали те или иные купцы и меценаты.

Содержание

  • 1 Вдовьи дома в ведомстве учреждений Императрицы Марии 1.1 Статистика
  • 1.2 Право на призрение
  • 1.3 Бюджет
  • 1.4 О духовных завещаниях умерших во Вдовьих домах
  • 2 Вдовьи дома при комитете призрения гражданских чиновников
  • 3 Вдовьи дома призрения вдов и сирот духовного ведомства
  • 4 Призрение вдов всякого звания
      4.1 В Санкт-Петербурге
  • 4.2 В Москве
  • 5 См. также
  • 6 Примечания
  • 7 Источники
  • Правила внутреннего распорядка

    Так как каждая семья проживала в отдельной квартире, то их чистота и обустройство были заботой жильцов.

    Для уборки коридоров и других внутренних помещений существовало специальное расписание. В целом жители дома могли свободно распоряжаться своим личным временем. Но если в сказке про Золушку карета превращалась в тыкву после полуночи, то двери вдовьего дома закрывались уже в 9 вечера — и до самого утра. При этом жильцы должны были каждый день докладывать, кто не появился дома до назначенного времени.

    Само заведение было православным, поэтому все посты строго соблюдались. Запрещалось распитие алкогольных напитков и курение. Не только сами вдовы и их дети, но и гости дома должны были вести себя тихо и спокойно.

    Призрение вдов всякого звания

    Вдовий дом в Москве — один из двух первых в России

    Имелись вдовьи дома для призрения вдов всякого звания, учрежденные частными благотворительными обществами.

    В Санкт-Петербурге

    • Вдовий дом прихода евангелическо-лютеранской церкви св. Марии (на 10 чел.).
    • Вдовья квартира прихода евангелическо-лютеранской церкви св. Михаила (на 8 чел.).

    В Москве

    • Александровское убежище для вдов и сирот, содержавшееся братолюбивым обществом снабжения неимущих квартирами, учрежденное в 1869 году.
    • Дом вдовьих квартир братьев Ляпиных, содержавшийся на собственный счет учредителей.

    Государственное обеспечение вдов в XIX веке

    Жёны погибших государственных работников и военных могли рассчитывать на обязательную медицинскую помощь и образование для своих детей. Личные потребности они должны были покрывать сами. Для этого государство предоставляло им работу по пошиву одеял, белья и одежды для городских больниц. Перед крупными праздниками вдовы, подрабатывая, собирали подарки.

    Праздничные дни и их кануны были особенно радостными. Бугров и другие богатые нижегородцы постоянно дарили вдовам и воспитанникам дома книжки, одежду и билеты на утренники. Разнообразнее становился и рацион, на Рождество и Пасху в дом передавали куличи, арбузы, крашеные яйца и вишню.

    Судьба Вдовьего дома и его известных выпускников

    Вдовьи дома в ведомстве учреждений Императрицы Марии

    Вдовьи дома были основаны в Санкт-Петербурге и Москве в 1803 году, первоначально при воспитательных домах, а позже стали занимать самостоятельное место в Ведомстве учреждений императрицы Марии и управляться на основании особых уставов: московский — на основании устава от 9 октября 1854 года, а санкт-петербургский — устава от 24 апреля 1876 года. В Ведомстве учреждений Императрицы Марии Федоровны состоял ещё Белевский Вдовий дом. Управление санкт-петербургским Вдовьим домом возлагалось на одного из почетных опекунов опекунского совета.

    Статистика

    Общее число призреваемых от московского Вдовьего дома не должно было превышать 600 лиц; из них 50 могли находиться в доме на бесплатном содержании, 60 принадлежать к разряду вдов сердобольных[1], 20 принимались на испытание для поступления в этот разряд, а 470 получали пенсию в размере 30 руб. в год. Комплект призреваемых от санкт-петербургского Вдовьего дома составлял 475 лиц; из них 170 принимались на бесплатное содержание, 125 вдов были пенсионерками, своекоштными и частных лиц, 60 составляли разряд сердобольных, 15 находились на испытании для поступления в этот разряд, а 105 вдов пользовались вне дома временными от него пособиями, в размере 120 руб. в год.

    Право на призрение

    Право на призрение в санкт-петербургском Вдовьем доме имели:

    • вдовы лиц военной или гражданской службы, состоявших в офицерских или классных чинах:
    • когда мужья их беспорочно прослужили в этих чинах не менее 10 лет
    • когда мужья их убиты или умерли от ран, полученных в сражениях, или же погибли от несчастных случаев при исполнении своих служебных обязанностей
    • вдовы, прослужившие не менее 15 лет в учреждениях Императрицы Марии в должностях, коим даровано право на получение Мариинского знака беспорочной службы;
    • вдовы, прослужившие в означенных учреждениях и должностях не менее 10 лет и вынужденные оставить службу по совершенно расстроенному здоровью. В дом принимались лишь вдовы, имеющие не менее 60 лет от роду; исключение допускалось только для лиц с совершенно расстроенным здоровьем. Временные пособия от Вдовьего дома могли быть назначены лишь тем вдовам, которые, удовлетворяя условиям, поставленным для приема в дом, имели малолетних детей, притом не получали никаких пенсий и бывшие не менее 40 лет от роду. Пособия эти выдавались вдовам до достижения младшими из детей 12-летнего возраста, если ранее они не поступали в учебные заведения на казенный счет.

    Бюджет

    В 1889 году расход санкт-петербургского Вдовьего дома составлял 150805 руб. Санкт-Петербургский Вдовий дом имел общий капитал и общий бюджет с домом призрения бедных девиц благородного звания не моложе 60 лет.

    О духовных завещаниях умерших во Вдовьих домах

    Особые правила были установлены о духовных завещаниях и об имуществе лиц, умерших во Вдовьих домах. Домашние духовные завещания этих лиц признавались действительными, если они были засвидетельствованы священником Дома, смотрителем и врачом. Имущество, оставшееся после лиц, умерших в этих Домах, выдавалось их наследникам; если наследники в течение 6 месяцев после смерти этих лиц не объявятся, то начальства Домов троекратно публикуют в «Сенатских Ведомостях». Имущество, остающееся не взятым по истечении срока, указанного в последней публикации, а буде публикации не было (что имело место в том случае, когда стоимость оставленного имущества не превышала 15 руб.) по истечении одного года от смерти призреваемых поступала, с разрешения опекунского совета, в пользу Вдовьих домов.

    Отрывок, характеризующий Вдовий дом

    Катерина Петровна действительно стала играть вальсы и экосезы, и начались танцы, в которых Николай еще более пленил своей ловкостью все губернское общество. Он удивил даже всех своей особенной, развязной манерой в танцах. Николай сам был несколько удивлен своей манерой танцевать в этот вечер. Он никогда так не танцевал в Москве и счел бы даже неприличным и mauvais genre [дурным тоном] такую слишком развязную манеру танца; но здесь он чувствовал потребность удивить их всех чем нибудь необыкновенным, чем нибудь таким, что они должны были принять за обыкновенное в столицах, но неизвестное еще им в провинции. Во весь вечер Николай обращал больше всего внимания на голубоглазую, полную и миловидную блондинку, жену одного из губернских чиновников. С тем наивным убеждением развеселившихся молодых людей, что чужие жены сотворены для них, Ростов не отходил от этой дамы и дружески, несколько заговорщически, обращался с ее мужем, как будто они хотя и не говорили этого, но знали, как славно они сойдутся – то есть Николай с женой этого мужа. Муж, однако, казалось, не разделял этого убеждения и старался мрачно обращаться с Ростовым. Но добродушная наивность Николая была так безгранична, что иногда муж невольно поддавался веселому настроению духа Николая. К концу вечера, однако, по мере того как лицо жены становилось все румянее и оживленнее, лицо ее мужа становилось все грустнее и бледнее, как будто доля оживления была одна на обоих, и по мере того как она увеличивалась в жене, она уменьшалась в муже. Николай, с несходящей улыбкой на лице, несколько изогнувшись на кресле, сидел, близко наклоняясь над блондинкой и говоря ей мифологические комплименты. Переменяя бойко положение ног в натянутых рейтузах, распространяя от себя запах духов и любуясь и своей дамой, и собою, и красивыми формами своих ног под натянутыми кичкирами, Николай говорил блондинке, что он хочет здесь, в Воронеже, похитить одну даму. – Какую же? – Прелестную, божественную. Глаза у ней (Николай посмотрел на собеседницу) голубые, рот – кораллы, белизна… – он глядел на плечи, – стан – Дианы… Муж подошел к ним и мрачно спросил у жены, о чем она говорит. – А! Никита Иваныч, – сказал Николай, учтиво вставая. И, как бы желая, чтобы Никита Иваныч принял участие в его шутках, он начал и ему сообщать свое намерение похитить одну блондинку. Муж улыбался угрюмо, жена весело. Добрая губернаторша с неодобрительным видом подошла к ним. – Анна Игнатьевна хочет тебя видеть, Nicolas, – сказала она, таким голосом выговаривая слова: Анна Игнатьевна, что Ростову сейчас стало понятно, что Анна Игнатьевна очень важная дама. – Пойдем, Nicolas. Ведь ты позволил мне так называть тебя? – О да, ma tante. Кто же это? – Анна Игнатьевна Мальвинцева. Она слышала о тебе от своей племянницы, как ты спас ее… Угадаешь?.. – Мало ли я их там спасал! – сказал Николай. – Ее племянницу, княжну Болконскую. Она здесь, в Воронеже, с теткой. Ого! как покраснел! Что, или?.. – И не думал, полноте, ma tante. – Ну хорошо, хорошо. О! какой ты! Губернаторша подводила его к высокой и очень толстой старухе в голубом токе, только что кончившей свою карточную партию с самыми важными лицами в городе. Это была Мальвинцева, тетка княжны Марьи по матери, богатая бездетная вдова, жившая всегда в Воронеже. Она стояла, рассчитываясь за карты, когда Ростов подошел к ней. Она строго и важно прищурилась, взглянула на него и продолжала бранить генерала, выигравшего у нее. – Очень рада, мой милый, – сказала она, протянув ему руку. – Милости прошу ко мне. Поговорив о княжне Марье и покойнике ее отце, которого, видимо, не любила Мальвинцева, и расспросив о том, что Николай знал о князе Андрее, который тоже, видимо, не пользовался ее милостями, важная старуха отпустила его, повторив приглашение быть у нее. Николай обещал и опять покраснел, когда откланивался Мальвинцевой. При упоминании о княжне Марье Ростов испытывал непонятное для него самого чувство застенчивости, даже страха. Отходя от Мальвинцевой, Ростов хотел вернуться к танцам, но маленькая губернаторша положила свою пухленькую ручку на рукав Николая и, сказав, что ей нужно поговорить с ним, повела его в диванную, из которой бывшие в ней вышли тотчас же, чтобы не мешать губернаторше. – Знаешь, mon cher, – сказала губернаторша с серьезным выражением маленького доброго лица, – вот это тебе точно партия; хочешь, я тебя сосватаю? – Кого, ma tante? – спросил Николай. – Княжну сосватаю. Катерина Петровна говорит, что Лили, а по моему, нет, – княжна. Хочешь? Я уверена, твоя maman благодарить будет. Право, какая девушка, прелесть! И она совсем не так дурна. – Совсем нет, – как бы обидевшись, сказал Николай. – Я, ma tante, как следует солдату, никуда не напрашиваюсь и ни от чего не отказываюсь, – сказал Ростов прежде, чем он успел подумать о том, что он говорит. – Так помни же: это не шутка. – Какая шутка! – Да, да, – как бы сама с собою говоря, сказала губернаторша. – А вот что еще, mon cher, entre autres. Vous etes trop assidu aupres de l’autre, la blonde. [мой друг. Ты слишком ухаживаешь за той, за белокурой.] Муж уж жалок, право… – Ах нет, мы с ним друзья, – в простоте душевной сказал Николай: ему и в голову не приходило, чтобы такое веселое для него препровождение времени могло бы быть для кого нибудь не весело. «Что я за глупость сказал, однако, губернаторше! – вдруг за ужином вспомнилось Николаю. – Она точно сватать начнет, а Соня?..» И, прощаясь с губернаторшей, когда она, улыбаясь, еще раз сказала ему: «Ну, так помни же», – он отвел ее в сторону: – Но вот что, по правде вам сказать, ma tante… – Что, что, мой друг; пойдем вот тут сядем.

    Рейтинг
    ( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
    Понравилась статья? Поделиться с друзьями: