Значение слова «якиманка»


Колычево

Своё название этот район получил по улице Якиманке, которая в свою очередь стала именоваться так по находившейся здесь церкви Иоакима и Анны. Впервые она упомянута под 1493 г., и возможно предположить, что она являлась центром небольшого села Колычева, которое стояло здесь вплоть до конца XV в., когда в Замоскворечье появляются первые городские кварталы. В 1657 г. она показана деревянной, но уже в 1684 г. была перестроена в камне. Она простояла вплоть до 1969 г., когда была разрушена при устройстве нового проезда. Свое название село получило от фамилии Колычевых, которые являлись одним из самых известных родов московского боярства XV— XVI вв. и вели свое происхождение от Федора Колыча, жившего на рубеже XIV—XV вв. Наиболее видным ее представителем был Филипп Колычев, митрополит «всея Руси» в годы опричнины Ивана Грозного.

ИСТОРИЯ района Якиманка
Якиманка — один из старейших районов Москвы — получил название от его главной магистрали, а она, в свою очередь, от древнего храма Иоакима и Анны, разрушенного в 1969 году. Первое же упоминание о наших краях находим в летописном сообщении, относящемся к 1365 году. Причиной тому была большая беда — великий всехсвятский пожар: «…Загореся город Москва от Всех Святых с верху от Черторьи и погоре Посад весь и Кремль и Заречье». То есть Замоскворечье, Якиманка, находившаяся за Москвой-рекой. Река — естественная магистраль, с древности самая удобная и безопасная, всегда имела для Якиманки несравненно большее значение, чем для остального города. Все здешние улицы ориентированы на реку, и почти у каждой была своя пристань. Москва-река и зимой оставалась большой дорогой — ездили по льду. Местность здесь низкая и ровная: московские холмы на другом берегу. К юго-западу рельеф повышается. Там с XIV века было село Хвостовское, упомянутое в завещании Дмитрия Донского 1389 г., (ныне Хвостовы переулки). Остальная Якиманка заселялась позже. Тому были две главные причины. Во-первых, до прокладки Водоотводного канала (1786г.) прибрежная часть района заливалась паводками. Здесь были луга, сады, огороды и слободы садовников. На месте канала тянулась цепочка небольших заросших озер, оставшихся от древней старицы. Во-вторых, до конца XVI века Якиманка, Замоскворечье были открыты с юга: не существовало ни естественных преград, ни оборонительных сооружений. А юг являлся источником непреходящей опасности. Когда враг прорывался в город, район становился полем боя. Территория выжигалась, а жители спасались на левом берегу. Так случилось в 1367 и 1369 годах, когда Москву осаждал литовский князь Альгирдас (Ольгерд), в 1382-м во время нашествия Тохтамыша, в 1409 — Едигея, в 1451 — Мазовши. Что касается постоянных военных поселений за Москвой-рекой, то начало им положил Василий III, построивший для своих телохранителей городок Наливки (Спасоналивковские переулки). Иван Грозный в 1550-х годах основал полосу слобод стрельцов и пищальников вдоль нынешнего Климентовского переулка. При Федоре Иоанновиче появилось четвертое оборонительное кольцо Москвы Скородом — 15-километровый земляной вал со стеной из вертикальных заостренных бревен. Он был построен всего за два года (1591-92), отсюда и название. Лишь тогда территория стала складываться как часть города, причем особая его часть. Эта особость, обусловленная географическими и историческими причинами, прошла сквозь века, частично дойдя до наших дней. Здесь селились те слои общества, чьим делом было защищать Москву, прикрывая ее с юга, а также обслуживать и кормить столицу, и, прежде всего, Кремль, великокняжеский, а позднее царский двор. В XVI веке район состоял из военных, ремесленных и тягловых (черных) слобод и сотен. Боярских усадеб почти не было, служилые дворяне тоже селились здесь редко. В последующие века возникшие богатые усадьбы принадлежали большей частью не дворянам, а купцам и промышленникам. Как административная единица район появился на карте города в 1782 году, когда по повелению Екатерины Москва была поделена на 20 полицейских и пожарных частей. Застройка Якиманской части сильно отличалась от остального города. Наводнения здесь случались вплоть до устройства шлюзов на Москве-реке (в XX веке). Поэтому земля ценилась гораздо ниже, чем на левом берегу. Владения были обширные, здания невысокие, расположенные свободно, с большими разрывами. Улицы шире, чем в левобережной Москве; перекрестки превращались в небольшие площади. Много места занимали сады, огороды и даже пастбища. Прибрежная полоса до начала XIX века не имела строений. Можно говорить о своеобразной прозрачности застройки, которая позволяла видеть Кремль из любой ее точки: с каланчей, колоколен, в перспективах улиц и почти из каждого мезонина. Это имело огромное значение в часы военной тревоги. Сигналы опасности «огненным телеграфом» передавались в Кремль монастырями-сторожами: Новодевичьим, Новоспасским и Симоновым. А затем уже Кремль, сигнальными огнями и набатом, оповещал посады, Якиманку, Замоскворечье. Уличная сеть исторического Замоскворечья, в том числе и Якиманки, сложилась иначе, чем на левом берегу. Главные улицы шли от двух мостов: Всехсвятского и Живого. Всехсвятский был чуть выше по течению, чем нынешний Большой Каменный, а Живой (наплавной) чуть ниже Москворецкого. На юге эти улицы выходили на три главные дороги: Калужскую, Серпуховскую и Коломенскую. На пересечении их с кольцом Скородома, у застав, образовались площади торгового и оборонительного назначения. Здесь происходили сборы войск. Серпуховская дорога была главной: она вела не только в Серпухов и Тулу, но и в Крым, в Орду. К здешней заставе сходились обе дороги от мостов (будущие Б. Полянка и Б.Ордынка). Позднее возникла третья — будущая Пятницкая; получилось характерное «замоскворецкое трехлучие» с центром на Серпуховке. Таким образом, вместо левобережной системы «лучей от Кремля» здесь мы видим картину как бы обратную, зеркальную. Затем трехлучие дополнилось двумя диагоналями: от Всехсвятского моста к Калужской заставе — будущая Большая Якиманка, от Живого моста — будущая Татарская. Получилась картина почти симметричная относительно оси север-юг. Такого планировочного рисунка в Москве нигде больше нет. Ордынка — прямая улица, так как идет по едва заметному водоразделу, то есть посуху. Остальные улицы изгибались, обходя болотистые места. Эти изгибы закрепились застройкой и дошли до наших дней, что придает району исключительную живописность. Повороты отмечались вертикалями колоколен: каждый отрезок улицы был ориентирован на храм. Колокольни, по здешней традиции, выводились на красную линию. В XX веке Якиманская часть просуществовала до 1918. Вместе с соседним Замоскворечьем она сначала входила в состав Ленинского района, затем Октябрьского. Во время административной реформы 1991-92 годов район по инициативе местной общественности был восстановлен в исторических границах и получил название Якиманка.
ФОТОГРАФИИ района Якиманка
еще фото →

Хвостовское

Еще до вхождения этой территории в состав города здесь находились и другие села. Пожалуй, наиболее древним из них было село Хвостовское, упомянутое в завещании Дмитрия Донского 1389 г. и чье название восходит к имени известного московского тысяцкого середины XIV в. Алексея Петровича Хвоста, убитого в 1356 г. Ныне о нем напоминают 1-й и 2-й Хвостовы переулки. Позднее на месте села образовалась стрелецкая слобода, центром которой являлся храм Петра и Павла, построенный в 1649 г. стрельцами «Иванова приказа Полтева».

Род Хвостовых принадлежал к древнейшим фамилиям московского боярства. В середине XIV в. они соперничали с Вельяминовыми за обладание важнейшей должностью московского тысяцкого. При Иване Калите этот пост занимал Протасий Вельяминов. В начале княжения сына Калиты — Семена Гордого Алексей Петрович Хвост попал в опалу. По весьма вероятному предположению академика СБ. Веселовского, причиной этого стало его чрезмерное честолюбие, проявленное в борьбе с Вельяминовыми за должность тысяцкого. Алексей Петрович проиграл, и новым тысяцким стал сын Протасия Василий Вельяминов. Однако через некоторое время опала с Хвоста была снята, и в 1347 г. он вместе с боярином Андреем Ивановичем Кобылой исполнял очень почетное поручение — великий князь Семен Гордый посылал их сватами в Тверь за своей невестой Марией, дочерью великого князя тверского. С появлением в 1353 г. на московском престоле Ивана Красного должность тысяцкого вторично стала предметом борьбы. На этот раз Алексей Петрович одолел Вельяминовых, но эта победа стоила ему жизни. 3 февраля 1356 г., во время заутрени, Алексей Петрович был убит «дивно некако и незнаемо» и найден лежащим на Кремлевской площади. Летописцы рассказывают об этом событии как-то сбивчиво, загадочно, с недомолвками. Одни говорят, что Алексей Хвост был убит «боярскою думою», т.е. боярским заговором, другие выражаются менее определенно. Убийство было действительно «дивно», поскольку у бояр было обыкновение никуда не выходить без сопровождения вооруженных слуг, а здесь был убит не кто иной, как тысяцкий — главнокомандующий московским ополчением. Явно, что Алексей Петрович был предан и убит своими слугами, подкупленными его врагами из боярской среды. И все же мы можем выяснить, что нити убийства тянулись к Вельяминовым. Под тем же годом летописец сообщает, что убийство Алексея Хвоста вызвало в Москве мятеж, а вскоре «по последнему пути» большие московские бояре бежали в Рязань. Летопись не называет их поименно, но под следующим годом сообщает, что великий князь Иван Красный, отсутствовавший во время этих событий в Москве, вернувшись из Орды, должен был примириться с боярами, среди которых упомянут внук Протасия — Василий Васильевич Вельяминов. Последний получил должность тысяцкого и занимал ее вплоть до своей кончины в сентябре 1373 г. Что же касается Хвостовых, после убийства Алексея Петровича они так и не смогли оправиться от поражения и навсегда утратили свое положение в боярской среде.

ЯКИМ + АННА = ЯКИМАНКА

Лев Колодный давно начал писать о старой Москве. Сорок лет назад тема эта считалась если не запретной, то уж неактуальной — точно. С тех пор им написаны сотни очерков и десятки книг. Последняя из них — «Москва в улицах и лицах» — авторский путеводитель по центру, исключая Замоскворечье. Сегодня мы публикуем новый очерк москвоведа — обозревателя «МК», восполняющий этот пробел. Он посвящен Большой Якиманке, улице за Москвой-рекой. У каждой старинной улицы Москвы — свой поэт. У Тверской — Пушкин. У Арбата — Окуджава. У Якиманки — Шмелев Иван, сын Сергея, родившийся в замоскворецком дворе. Заполненный мастеровым и торговым людом, этот двор стал школой жизни и источником вдохновения. До недавних лет цензоры вымарывали любое упоминание о писателе, словно не было в природе такого классика русской литературы. Теперь сочинения его не томят в спецхране, издают, учат в школе. В недавние дни прах Шмелева доставили на родину, чтобы выполнить его последнюю волю — похоронить в Донском монастыре, рядом с предками. Гроб Шмелева эскортировали по улице, которую он бы не узнал, так ее, бедную, замордовали. «…Едем по пустынной Якиманке, мимо розовой церкви Ивана Воина, мимо виднеющейся в переулке белой — Спаса в Наливках, мимо желтеющего в низочке Марона, мимо краснеющего далеко за Полянским рынком Григория Неокессарийского. И везде крестимся…» Не названа здесь Казанская, самая большая на улице церковь, много раз помянутая в «Лете Господнем», литературном памятнике Замоскворечью. На Якиманке теперь часто не покрестишься: из четырех храмов остался один, Иван Воин. Сломали до основания — Казанскую, Петра и Павла, Якима и Анны. Последний в этом мартирологе храм стал причиной названия улицы. На месте церкви растет трава забвенья. Многие строения вокруг уничтожили, чтобы спрямить и расширить улицу-дорогу из Кремля во Внуково, аэропорт. Обезглавленные, Яким и Анна долго саморазрушались. Прочные каменные стены служили кузницей и сотрясались до тех пор, пока их не взорвали тайком. Это случилось в ночь с 3 на 4 ноября 1969 года. Впервые упомянута церковь в летописи под 1493 годом. Храм возник на старинном пути в Калугу. Главный престол церкви Благовещения имел придел Иоакима и Анны. В переводе с древнееврейского — Иоаким, как сказано в Библейской энциклопедии, «Бог возставляет». В русском произношении Иоаким стал Якимом, Акимом. Анна — переводится как «милостивая». Жившие две тысячи лет тому назад, эти богатые иудеи чтятся христианами всего мира как отец и мать Марии, долгожданной дочери, дарованной старикам в глубокой старости. Она вошла в мир Девой Марией, Богородицей, Богоматерью, Мадонной, земной матерью Христа. К ней возносят молитвы верующие в Спасителя на всем земном шаре. Церковь в честь родителей Девы Марии была единственной в столице. Ее отстроил в камне патриарх Иоаким (тезка «Богоотца» Иоакима), когда Москва стала городом «сорока сороков». Над одними Якимом и Анной красовалось семь куполов и колокольня. Деятельный патриарх вел лютые диспуты в Грановитой палате с раскольниками, изгнал из Первопрестольной иезуитов, преследовал иноземцев, одного из них, мистика Кульмана, сжег на костре. Он же призвал ученых греков, братьев Иоаникия и Софрония Лихудов, выпускников Падуанского университета. Они читали курс лекций по грамматике, пиитике, риторике, логике, математике и физике. Братьев считают основоположниками высшего общего образования в России. Задолго до основания Московского университета Иоаким открыл высшую светско-церковную школу со своим Уставом, приближенную к западноевропейским университетам. Это альма-матер Ломоносова, Кантемира, Баженова… Школа патриарха вошла в историю под названием Славяно-греко-латинской академии. После пожара Москвы 1812 года ее перевели в Троице-Сергиеву лавру, где она живет поныне в статусе Духовной академии. Таким образом, Большая Якиманка носит имя дедушки и бабушки Христа, а не Георгия Димитрова, как было до недавних пор. Этот болгарский революционер прославился смелыми речами на процессе по делу о поджоге рейхстага. (Огонь запылал после прихода Гитлера к власти.) Из зала суда обвиняемый вышел оправданным и отправился героем в Москву, где возглавил III Коммунистический Интернационал — Коминтерн, штаб мировой революции и разведки. Димитров отправил на казнь многих вождей компартий, не угодивших Сталину. Агенты Коминтерна, как и Лубянки, опутали паутиной шпионажа земной шар. Не без основания Запад считал партии Коминтерна — «рукой Москвы». Димитрова, как Ленина, похоронили было в мавзолее. Но болгары помнили за ним не только геройские дела, поэтому после краха коммунизма закопали вождя, не зная, что теперь делать с мавзолеем. А на бывшей улице Димитрова остался памятник. Бронзовый Димитров грозит кулаком прохожим и детям в сквере, напоминая о времени, когда в Москве безраздельно властвовали коммунисты. Яким и Анна стояли у истока Якиманки, а в устье, перед впадением в Калужскую площадь, возвышалась большая церковь в честь иконы Казанской Божьей Матери. Ее помнят многие бывшие студенты, сбегавшие из близлежащих институтов в кинотеатр «Авангард»… Под штукатуркой побеленных стен, где шли новые фильмы, скрывались лики святых. То был первый на моем пути городской кинотеатр, куда я попадал из барака строителей университета на Ленгорах: Москва заканчивалась тогда за Калужской заставой. В средние века жившие здесь стрельцы возвели полковой храм святого Николая Чудотворца. За ним укоренилось название по приделу в честь иконы Казанской Божьей Матери. Это поясное изображение Девы Марии с младенцем на левой руке. Икона прибыла вместе с казанским ополчением и в стане князя Дмитрия Пожарского стала предметом особого поклонения и молитв. Ополченцы приписали святыне освобождение Москвы от поляков. Образ хранился перед революцией в Казанском соборе на Невском проспекте. А в московской Казанской — почитался список с нее. То был храм в византийском стиле, построенный на месте более древнего, архитектором Николаем Никитиным, одним из основателей русского стиля. «Этот обширнейший из московских храмов принадлежит к числу выдающихся по великолепию своей отделки», — писали о Казанской после освящения в 1886 году. Никитин (автор «Погодинской избы» на Пироговке, церквей, гостиниц, доходных домов) Казанской — отдал десять лет жизни. Взорвали и вывезли храм на свалку по-ударному, за несколько дней. Тоскуя в эмиграции по Москве, Иван Шмелев много раз поминал в «Лете Господнем» Казанскую, живописал в мельчайших подробностях жизнь и быт ее причта. Отец писателя избирался старостой церкви, сюда привел он сына на первую молитву. Посреди Якиманки, на углу Первого Хвостова переулка, красовалась церковь Петра и Павла в Хвостове. Так называлось село, принадлежавшее тысяцкому Алексею Хвосту, убитому боярами. Село помянул в завещании Дмитрий Донской. Стрельцы на месте деревянной — возвели каменную церковь. Позднее появился придел в честь мучеников христианства Кирика и его матери Иулитты, живших в третьем веке в Малой Азии. Казалось бы, зачем спустя пятнадцать столетий строить москвичам памятник Кирику и Иулитте? Но для церкви «несть эллина и иудея», она хранит память о всех святых мучениках, отдавших жизнь за веру, когда бы и где бы они ни жили. В середине XIX века архитектор Петр Буренин возвел для Петра и Павла колокольню и трапезную с приделами. Где все это? В толще стен дома на Якиманке, 31. Храм здесь не сломали, уничтожили другим советским способом. Снесли шатровую колокольню и купол, над обезглавленными стенами надстроили два этажа, позднее заново все переделали. Образовалось четырехэтажное, как выражается наш мэр, «плоскомордное» деловое здание без затей на фасаде. Судьбу Петра и Павла разделили все московские постройки Буренина: колокольни этого архитектора снесли на Якиманке, Воздвиженке, в Пупышах и за Проломной заставой… Пощадили на Якиманке одного Ивана Воина. Спасла его красота. Приписывают постройку выдающемуся архитектору «суперинтенданту» Ивану Зарудному, автору знаменитой Меншиковой башни. Он творил в эпоху Петра. Увидев затопленный в половодье обветшавший храм, царь повелел в 1709 году выстроить новый в честь триумфа под Полтавой. И поднять его на более высоком месте, недоступном воде. Петр не только дал на это дело триста золотых рублей, но, как пишут, прислал план, выделил кирпич, который шел тогда лишь на строительство Санкт-Петербурга. Так, после победы над Карлом XII появился замечательный памятник русской воинской славы. По установившейся традиции — в форме храма. Иван Воин, византийский военачальник, тайно покровительствовал христианам во время Юлиана-Отступника. Этот император возобновил после смерти Константина гонения за веру во Христа. И у этой церкви есть придел в честь мучеников, казненных лютой смертью в начале IV века, когда многобожники-язычники расправлялись с верующими в единого Бога беспощадно. Знатоки теряют присущую сухость изложения, не жалеют слов, представляя дивное строение в стиле барокко. Его называют архитектурной поэмой, пишут, что храм сотворен мощной волей. Выдающимся мастером барокко слыл Иван Зарудный, приехавший в Москву по приглашению Петра в числе многих знатоков своего дела. Из Ивана Воина большевики вывезли 10 пудов 22 фунта золотых и серебряных изделий, когда в 1922 году ограбили по приказу Ленина храмы всех конфессий на территории бывшей Российской империи. Тогда палачи забрали из дома настоятеля отца Христофора. «Дайте хотя бы допить чай», — попросил он ленинских опричников. С этими словами ушел на казнь. Среди всех московских храмов Иван Воин предстает музеем гонения на церковь. Сюда перенесли пышный алтарь в стиле барокко времен Петра из сломанной у Красных ворот церкви Трех Святителей. Слева от входа — потемневшее от времени «Целование Иоакима и Анны» из уничтоженной помянутой церкви. Перед иконостасом предстает Казанская Божья Матерь из исчезнувшей Казанской. Рядом с ней, в киоте, Никола Угодник, снятый с Никольских ворот Кремля. В этом же ряду Спас Смоленский, висевший над Спасскими воротами. Под одними сводами оказались образы святой Варвары с Варварки, Василия Блаженного из собора на Красной площади, иконы Анны Кашинской и Серафима Саровского. Из разрушенных московских церквей унесли сюда частицы мощей свыше 150 святых Вселенской церкви и в земле Российской просиявших. Свои бесценные сокровища — частицы Гроба Господня и земли от Гроба Господня, Ризы Господней и Камень из реки Иордан, — все это гонимые христиане в страшную эпоху Ленина—Сталина упрятали здесь с верой на лучшие времена. Они наступили в наши годы. Наконец, сюда попали древние образа из разобранного Ивана Воина: из церкви — храмовая икона, а из придела — икону в честь мученников. Они украшали прежде разобранный храм. Иван Воин служит без малого четыреста лет — с начала XVII века по сей день. Сюда несут крестить младенцев. У ворот притормаживают свадебные машины и катафалки. В церкви недавно отпели Святослава Рихтера и Альфреда Шнитке, умерших за границей и похороненных в Москве. Храм на пригорке опоясывает кованая ограда, выполненная с великим мастерством при Елизавете Петровне. Ее перенесли в глубь церковного двора на 30 метров, когда Большая Якиманка пережила катастрофу. Улицу расширили вдвое и начали застраивать многоэтажными домами. …Синий троллейбус, круто свернув с Якиманки на набережную, въехал на мост, откуда показался Кремль. Никто из пассажиров не обратил внимания на привычное чудо. Только одна старушка вдруг ни в склад ни в лад громко запела: Вот Кремль! В нем Сталин живет… При упоминании этого имени троллейбус смолк, все отвернулись от умалишенной, допевшей в тишине свой куплет: Сталин песни поет. Он мне пенсию дает… Полвека назад в Кремле доживал свой век человек, загубивший по сталинскому Генеральному плану древнюю Москву вообще и Якиманку в частности. Об этом — в следующем очерке.

Кадашево

Другим селом здесь было Кадашево, память о котором осталась в названиях Кадашёвских набережной и переулков. Впервые село упоминается в духовной грамоте Ивана III 1504 г. К середине XVI в. здесь образовалась Кадашевская слобода. О происхождении слова «кадаш» в литературе были высказаны четыре разных мнения. По одному, оно происходит от слова «кадка» — здесь якобы жили кадочники (бондари). По другому — от татарского слова «кади» (судья). Тут якобы селились татарские судьи и производили суд и расправу над обитавшими в Москве татарами. Третья версия учитывает тот факт, что в слободе жили ткачи, и производит ее название от слова «катать» — мыть ткани. Наконец, последняя гипотеза выводила этимологию слова «кадаш» от тюркского «товарищ, свободный человек» и объясняла, что слобода являлась поселением свободных людей.

В XVII в. основным производством слободы становится «хамовное дело». Первые известия об этом относятся к 10-м годам XVII в., а с конца 1620-х годов Кадашево, где работала небольшая придворная мастерская, поступила в ведение Царицыной Мастерской Палаты. «Государево хамовное дело» в связи с особенностями производства различных видов изделий распадалось на ряд специальностей. Разделение труда в слободе в первую очередь происходило по двум основным процессам хамовного производства — прядению и ткачеству: «прядет основное полотно», «прядет нити расхожие» или же «делает двойное полотно», «делает задейчатую скатерть», «бранье» (узорчатая ткань) и т.д. Работали на обычных для XVII в. станах (основы их конструкции сохранялись вплоть до начала XX в.). Полотна, изготовляемые на подобных станах, получались узкими — 9—10 вершков ширины, и поэтому скатерти приходилось сшивать из двух-трех полотнищ ( «столбцов»). В качестве сырья использовался, как правило, лен. Хлопчатобумажное полотно производилось в небольшом количестве в виде «столбцов хлопчатых скатертей». Документы свидетельствуют и о том, что в слободе в начале 1690-х годов возникло производство парусных полотен, что было связано с первыми попытками Петра I создания флота.

В первой половине XVII в. работа ткачей и ткачих, прядильщиков и прях обычно производилась на дому. И хотя существовали «избы», построенные в 1625 г. для рукодельниц, занятых подготовкой узорных тканей, и швей посольских скатертей и убрусов, многие мастерицы в них не работали.

Однако производство требовало тесного взаимодействия между его членами. Новые хамовные палаты, построенные в 1658—1661 гг., несравненно большие по своим размерам, чем традиционные избы хамовников, изменили ситуацию. Хамовный двор располагался в центре слободы. Главное каменное здание двора было двухэтажным с двумя палатами в нижнем и тремя палатами в верхнем этаже. В каждой большой палате было устроено по 20 окон, в малой — 6, всего 86 окон (шириной каждое по 15 вершков). От здания был отгорожен особый двор размером 36 х 16 саженей. Здесь располагались ткацкие, вышивальные и белильные мастерские, где работали «сидельные ткачи», «делавицы» и «хамовники». Палаты были рассчитаны на 90 станов, или, иными словами, на 100—150 ткачей. Хамовный двор стал производственным центром Кадашевской слободы.

Распоряжалась производством и мастерицами Кадашевская приказная боярыня, жившая в особом помещении на Хамовном дворе, где находилось несколько просторных светлых изб с большими окнами. Производственная «светлица» размещалась в деревянных хоромах, объединявших несколько рукодельных комнат, где постоянно работало более 50 мастериц и их учениц. В обязанности приказной боярыни, являвшейся представительницей домового хозяйства царицы, входило наблюдение за исправным изготовлением «белой казны». При доставке во дворец очередной партии изготовленной «белой казны» боярыня обычно получала в награду отрез сукна на опашень — верхнее платье.

Царицына Мастерская Палата определяла общее количество «окладных дел», т.е. общую норму выработки полотна и различных ткацких изделий, не вникая в детали процесса распределения их между ткачами и «деловицами». Размеры окладов по дворам и людям обычно были связаны с определенной долей общего земельного надела, которым пользовался работник. Население слободы постоянно пополнялось как за счет московских жителей, так и «новопришлых».

После «морового поветрия» середины XVII в., когда число кадашевцев резко сократилось, в слободу перевели 25 семейств хамовников из ярославского села Брейтова, где также занимались ткачеством. Отдельные пополнения брейтовцами запустевших дворов Кадашевской слободы продолжались вплоть до конца XVII в. В этом просматривалось стремление Царицыной Мастерской Палаты, не желавшей допускать падения размеров выработки.

За свою работу каждый ткач получал земельный надел ( «дело»), от размеров которого и зависело тягло. Свободное от работы время и излишки, оставшиеся после выполнения нормы, кадашевцы могли использовать по собственному усмотрению. Долгое время в слободе сохранялась натуральная оплата труда. К концу XVII в. форма оплаты труда существенно меняется. В 1680-е годы вместо годового хлебного жалованья начинают выдавать «поденный денежный корм», а натуральный оброк в виде «зделья» (полотно, скатерти, убрусы и т.д.) заменяют также денежным. Окладная система, в основе которой лежал определенного размера земельный участок, во второй половине XVII в. постепенно утрачивает свое значение. Следствием этого стало несоответствие величины хамовной повинности, т.е. размера «зделья» и данного земельного участка, так как последний перестал быть определенным. Это было связано с тем, что после постройки Хамовного двора все изделия, все виды тканей теперь шли только на нужды дворцового хозяйства. Ткачи уже не могли свободно продавать появлявшиеся у них излишки. Более того, они закрепляются за производством настолько, что без специального указа не могут никуда отлучиться. В Хамовном дворе появляются тюремные помещения и застенки.

Центром слободы был храм Воскресения. Документально он известен с 1625 г., а в 1657 г. показан уже каменным. Поскольку слобода была очень большой (в 1632 г. в ней был 261 двор, а в 1653 г. — 372 двора), вскоре здесь появился второй храм во имя св. Космы и Дамиана, располагавшийся в начале улицы Большая Полянка. Находившаяся здесь деревянная церковь была перестроена в камне в 1656 г., а разрушена в 1930-е годы.

История

В XIV—XV веках по нынешней Якиманке проходила большая дорога на Калугу. Улица начиналась от «озерца» (старицы реки Москвы) на месте нынешнего Водоотводного канала у Якиманской набережной. В начале улицы обосовалась слобода (подворье) коломенского Голутвинского монастыря, давшая свое имя Голутвинским переулкам. Восточнее, в Кадашевской слободе, жили дворцовы бондари (кадаши

, от
кадь
). Землю к югу от этих слобод — всполье — начали заселяться слободами стрельцов в XVI—XVII веках, а в современных Спасоналивковских переулках жили иностранные наёмники Ивана Грозного, участвовавшие в войнах. Поляки, осевшие в Москве после Смутного времени, жили в Панской слободе (Бабьегородские переулки
).
Низменность к западу от Якиманки почти ежегодно затоплялась, поэтому строительство ограничивалось кварталами между Якиманкой и Мароновским переулком, а западнее Мароновского переулка были лишь огороды. По легенде, постройка нынешнего храма Ивана Воина была оплачена Петром I после очередного наводнения, разрушившего деревянный храм

.

Редко застроенная Якиманка была практически не тронута пожаром 1812 года. Кроме церкви Ивана Воина, на Якиманке по сей день сохранились храмы преподобного Марона и Николы в Голутвине. Сохранился дом Игумнова — уникальный памятник русского стиля 1890-х гг., и единственный деревянный дом старой Голутвинской слободы (№ 8). Однако практически вся западная сторона Якиманки снесена в 1970-е годы и застроена типичными зданиями тех лет; на восточной стороне уничтожен центральный участок в районе Якиманского проезда и застройка к югу от дома Игумнова. Разрушение и многоэтажное строительство продолжается в наши дни, но оно сместилось к реке, в Мароновский переулок

.

Екатерининская слобода

По соседству с Кадашевской находилась небольшая Екатерининская слобода, в которой жили белильщики тканей. Сначала она числилась дворцовой, а затем стала черной.

Искусство беления так же старо, как и само прядильное производство. В древности для этого употребляли щелок из растений, а также прибегали к влиянию солнца, выстилая «товар» на луга, где под действием света и влаги происходило медленное отбеливание. Обработка щелочами, промывание водой, выстилание на лугу повторялось по несколько раз, пока ткань не приобретала желаемой белизны, что тянулось более полугода. Такой способ беления применялся повсеместно вплоть до конца XVIII в., когда французский химик Вертолет в 1784 г. впервые воспользовался для отбеливания ткани открытым тогда хлором.

Центром слободы являлась церковь великомученицы Екатерины. Как деревянная она известна с 1612 г., а в 1657 г. показана уже каменной. В 1630 г. в слободе насчитывалось 120 дворов, а к середине XVII в. — 87 дворов. Постепенно слобода теряла свой ремесленный характер. В 1667 г. в Екатерининской слободе объезжий голова перечислил 67 дворов, из которых большинство принадлежало дворянам и мелким приказным служителям и лишь только 15 дворов — черным людям. Память о слободе долгое время сохраняли Большой и Малый Екатерининские переулки, позднее переименованные в Погорельский и Щетининский.

Район Якиманка

В 1657 году она показана деревянной, но уже в 1684 году была построена в камне. Она простояла вплоть до 1969 года (в 1939 году была закрыта), когда была разрушена при устройстве нового проезда. Село свое название получило от фамилии Колычевых, которые являлись одним из самых известных родов московского боярства XV-XVI веков и вели свое происхождение от Федора Колыча, жившего на рубеже XIV-XV веков. Наиболее видным представителем рода был Филипп Колычев, митрополит «всея Руси» в годы опричнины Ивана Грозного.

Еще до вхождения территории современной Якиманки в состав города здесь находились и другие села. Наиболее древним из них было село Хвостовское, упомянутое в завещании Дмитрия Донского 1389 году и чье название восходит к имени известного московского тысяцкого середины XIV века Алексея Петровича Хвоста, убитого в 1356 году. Ныне о нем напоминают Хвостовские переулки. Позднее на месте села образовалась стрелецкая слобода, центром которой был храм Петра и Павла, построенный в 1649 году стрельцами.

Другим селом здесь было Кадашево, память о котором осталась в названиях Кадашевской набережной и переулков. Впервые село упоминается в духовной грамоте Ивана III 1504 года. К середине XVI века здесь образовалась Кадашевская слобода, основным производством слободы к XVII становится «хамовное дело» (ткацкое). По соседству с Кадашевской находилась небольшая Екатерининская слобода, в которой жили белильщики тканей. Сначала она числится дворцовой, а затем стала черной. Черной слободой назывались такие слободы, жители которых, занимаясь ремесленно-торговой деятельностью, были лично свободны, но платили налоги государству. Центром слободы являлась церковь великомученицы Екатерины. Как деревянная она известна с 1612 года, а в 1657 году показана уже в камне. Память о слободе долгое время сохраняли Большой и Малый Екатерининские переулки, позднее переименованные в Погорельский и Щетининский.

За Современными Спасоналивковскими переулками жили иноземцы, состоявшие на службе у Василия III, которым он разрешил здесь устроить кабак с продажей вина, пива, меда. Стали пользоваться кабаком и соседи-стрельцы, поселенные здесь в 1550 году Иваном Грозным. По одной из версий стрельцы приходя к иноземцам говорили «Налей-ка!», от этого иностранцы плохо понимавшие русский язык всю местность называли «Наливки».

Еще об одной стрелецкой слободе напоминают Пыжевский переулок и церковь Николая Чудотворца «в Пыжах». Толмачевский переулок и церковь Николая Чудотворца в Толмачах говорят о существовавшей здесь слободе толмачей, переводчиков Посольского приказа.

Западная, низменная часть нынешнего района Якиманка регулярно затапливалась рекой, поэтому застройка местности ограничивалась узкой полосой между двумя дорогами: дороги на Калугу и Серпухов. Существующая и поныне церковь Иоанна Воина «в Малых Лужниках» на Якиманке напоминает о существовании здесь дворцовой конюшенной слободе Малые Лужники. Храм известен как деревянный с 1625 года. Существует придание что Пётр I, проезжая по Якиманке, увидел, что церковь стоит в воде и к ней подъезжают прихожане на лодках. Узнав, что это храм Иоанна Войнственника, царь воскликнул: «Это наш патрон! Скажите священнику, что я бы желал видеть храм каменный и на возвышении у самой Большой улицы, дам вкладу и пришлю план». Каменный храм был выстроен в 1709 — 1717 годах.

После ликвидации стрелецкого войска, его слободы на Якиманке, как и в других местах, были заняты дворами купцов и мелких чиновников, но каменных домов было мало. Пожар 1812 года уничтожил большую часть Якиманки, исключая несколько кварталов у Земляного вала и пригородные больницы. Строительство Бабьегородской плотины, на водоотводном канале, в 1830-е снизило риск наводнений, но земля на Якиманке оставалась дешёвой, привлекая фабричные капиталы. Здесь открылся первый механический завод и первая городе электростанция на Берсеневке (1880-1883 гг).

В конце XIX века город и купечество финансировали строительство крупных домов бесплатных и дешёвых квартир на Болотной площади и Софийской набережной. В 1892 открылась Государственная Третьяковская галерея. Рядом был построен, по завещанию Павла Третьякова в 1912 году, приют для вдов и детей художников. При советской власти много церквей и монастырей были закрыты и разграблено, в том числе и церковь Иоакима и Анны, в тридцатые годы в районе остался единственный действующий храм Ивана Воина. Существенным вкладом 1930-х годов было завершение Канала имени Москвы (1938), устранившее угрозу наводнений. Берега Москвы-реки и водоотводного канала были облицованы гранитом, все мосты были выстроены заново в 1935 — 1940.

Улицы
  • Берсеневская набережная
  • Болотная набережная
  • Болотная площадь
  • Болотная улица
  • Житная улица
  • Кадашевская набережная
  • 1-й Кадашевский переулок
  • 2-й Кадашевский переулок
  • 3-й Кадашевский переулок
  • Коровий вал
  • Крымский вал
  • Лаврушинский переулок
  • Ленинский проспект
  • Большая Полянка
  • Пушкинская набережная
  • Улица Серафимовича
  • Софийская набережная
  • 1-й Спасоналивковский переулок
  • 2-й Спасоналивковский переулок
  • Титовский проезд
  • 1-й Хвостов переулок
  • 2-й Хвостов переулок
  • Шаболовка
  • Щетининский переулок

Казачя слобода

1-й и 2-й Казачьи переулки отмечают место Казачьей слободы. Ее центром являлась церковь Успения Богородицы. В литературе высказывалось мнение, что первоначально здесь находилась Коломенская ямская слобода с храмом св. Флора и Лавра, покровителей коней. С построением же в 1591 г. деревянного Скородома ее перенесли на Зацепу, где устроили новую одноименную церковь. В эпоху Смутного времени эти места в результате неоднократных осад города были полностью сожжены, и на образовавшемся пустыре уже при царе Михаиле Романове были поселены казаки, игравшие довольно заметную роль в годы его царствования. Они были подчинены особому Казачьему приказу, который заведовал атаманами и всем казачьим войском, служившим в качестве конницы и пехоты как в Москве, так и в других городах. Казаки выстроили Успенскую церковь, которая известна с 1642 г. В 1657 г. она показана стоявшей «без пения». Очевидно, это было связано с тем, что при царе Алексее Михайловиче Казачий приказ был упразднен (в актах он упоминается с 1618 по 1646 г.), а сами казаки слились с основной массой стрельцов. В конце XVII в. здешний храм был перестроен в камне стольником Василием Федоровичем Полтевым.

Стрелецкие слободы

Поскольку Замоскворечье было одним из самых опасных в военном отношении районов первопрестольной, помимо казаков здесь располагались и стрельцы. О существовании одной из таких стрелецких слобод напоминают 1-й и 2-й Спасоналивковские переулки и церковь Спаса Преображения «в Наливках». Объяснение этого довольно странного названия находим в «Записках» С. Гёрберштейна, согласно которому великий князь Василий III «выстроил для своих телохранителей за рекою новый город Нали (Nali, Наливки), что по-русски значит „наливай“, потому что им одним позволено пить мед и пиво, когда хотят; поэтому они и удалены за реку, чтобы не заражать других своим примером». Впрочем, среди краеведов были высказаны и другие точки зрения — одна из них производит это название от существовавшей здесь деревни Наливки, наличие которой не подтверждается ни одним источником, а другая полагает, что здесь произрастали рощи, называвшиеся Наливками. При царе Михаиле Романове здесь были поселены стрельцы, которые в 1642 г. построили тут церковь, которая отмечена как находившаяся в «Степанове приказе Алалыкина».

Еще об одной стрелецкой слободе напоминают Пыжевский переулок и церковь Николая Чудотворца «в Пыжах». Документально она известна с 1635 г. В 1657 г. она показана деревянной, а к 1672 г. была перестроена в камне стрельцами «Богданова приказа Пыжова».

Толмачи

Название церкви Николая Чудотворца в Толмачах и получивший по ней свое наименование Толмачевский переулок зафиксировали существование здесь слободы толмачей, переводчиков Посольского приказа. Храм известен тут с 1625 г. и был перестроен в камне в 1697 г. Если быть точным, то среди них различались две категории — переводчики, переводившие письменные тексты, и толмачи, чьей специализацией был перевод устной речи. В 1665 г. в штате Посольского приказа было 16 переводчиков и 41 толмач «разных языков». В 1689 г. в нем значилось уже 22 переводчика и 17 толмачей. Переводчиками и толмачами польского и латинского языков часто были выходцы из Западной Руси, переводчиками и толмачами татарского языка — романовские или касимовские татары. Вместе с тем изучать восточные языки молодых подьячих часто посылали в Астрахань, для изучения греческого языка — в Константинополь, а немецкого — в Германию.

Работа в Посольском приказе была очень напряженной. Когда в декабре 1649 г. был издан царский указ, чтобы «по субботам после обеда, а в воскресенье до обеда в приказах не сидеть и дел никаких не делать», из этого правила был изъят Посольский приказ. По словам Григория Котошихина, в бытность свою служившего в этом приказе переводчиком, бывала «на Москве работа по вся дни, когда прилучатца из окрестных государств всякие дела… а переводят, сидячи в приказе, а на дворы им самых великих дел переводитн не дают, потому что опасаются всякие порухи от пожарного времени и иным причинам». Для толмачей было установлено круглосуточное дежурство: «…толмачи днюют и ночюют в приказе, человек по 10 в сутки». Подобное правило вызывалось необходимостью — так, в 1675 г. при дворе царя Алексея Михайловича одновременно было 8 посольств и в любой момент могла возникнуть необходимость в услугах толмачей. Для них также была выработана особая присяга: «государских тайных дел русским всяким людям и иноземцам не проносить и не сказывать, и мимо государского указа ничего не делать, и с иноземцами про Московское государство и про все великие государства Российского царствия ни на какое лихо не ссылаться и не думать».

Голутвино

К северу от Малых Лужников располагалась монастырская слобода Голутвино, память о которой сохранили 1-й и 4-й Голутвинские переулки. Это название пытались вывести от старого слова «голутва», означающего росчисть, вырубку, просеку в лесу. Однако свое наименование этот район Москвы получил по монастырскому подворью коломенского Голутвина монастыря, которое упоминается здесь под 1472 г. Сам монастырь был основан в начале 1386 г. Сергием Радонежским, когда тот возвращался из Рязани, где по просьбе Дмитрия Донского вел мирные переговоры с князем Олегом Рязанским. Центром слободы была церковь Николая Чудотворца «в Голутвине», впервые упоминаемая как деревянная с 1625 г., а в 1686—1692 гг. перестроенная в камне. В 1632 г. в слободе значилось 77 дворов, а в 1653 г. — 111 дворов.

Значение слова «якиманка»

Якиманка

район в Центральном административном округе. Площадь района 316,2 га. Население 22,2 тыс. человек (1995).

В районе находится более 20 промышленных предприятий, в том числе Московский карбюраторный , комбинат по изготовлению школьной мебели (АО «ШКОМ»), кондитерские фабрики «Красный Октябрь» и «Ударница», фабрика «Красный текстильщик», картографическая фабрика, трамвайное депо имени П.Л. Апакова, НПО «Астрофизика». Среди крупных научных центров — Почвенный институт имени В.В. Докучаева, Институт геологии, географии и физики атмосферы РАН, Комиссия по изучению природных ресурсов, ВНИИ «Холодмаш».

Основные транспортные магистрали: Садовое кольцо, улица Большая Якиманка, Ленинский проспект.

Экологическая ситуация в районе не вполне благоприятная вследствие загрязняющих выбросов от промышленных предприятий, транспорта и объектов коммунального хозяйства (ТЭЦ, типография, использование аммиака на фабрике «Красный Октябрь»). Местоположение Якиманки в низменной части Москвы, разветвлённая сеть городских транспортных магистралей и значительная протяжённость ветрового коридора вдоль русла Москвы-реки способствуют дополнительному поступлению загрязняющих веществ от внешних источников.

Общая площадь жилого фонда (1995) 537,0 тыс. м2, обеспеченность жильём 22,5 м2 на 1 жителя. На территории Острова (между Москвой-рекой и Водоотводным каналом) преобладают кирпичные дома постройки 1917—35; новое жилищное строительство и реконструкция здесь не ведутся. Архитектурный облик Замоскворечья формируют жилой фонд застройки конца XIX — начала XX вв., а также кирпичные дома 1940—88. В районе улиц Большая Полянка, Большая Якиманка, Погорельского переулка, 1-го Хвостова переулка проводятся новое жилищное строительство, а также реконструкция ветхого жилого фонда (улицы Большая Полянка, Малая Полянка, Малый Толмачёвский переулок). Жилой фонд территории за Садовым кольцом составляют кирпичные дома постройки 1917—78, а также панельные и кирпичные дома 1980-х гг.

Архитектурный облик района разнороден. Застройка территории внутри Садового кольца как основной части Замоскворечья сохраняет планировочную структуру, представляющую историко-градостроительную ценность. Основная малоэтажная часть застройки относится к началу XX в. и представляет собой памятники архитектуры, истории и культуры (особенно на Острове, по улицам Большая Полянка, Большая Ордынка и в прилегающих переулках). Архитектурную особенность застройки берегов Москвы-реки составляют сохранившиеся бывшие загородные усадьбы и дворцы. Территории, приближенные к общегородским магистралям (к Садовому кольцу, Большой Якиманке, части Берсеневской набережной, Калужской площади), застроены в середине XIX в. многоэтажными жилыми и общественными зданиями, значительно изменившими облик Замоскворечья. Часть района за пределами Садового кольца застраивалась в основном с 1930-х гг., но включает крупные фрагменты исторической среды. Эта территория расчленена Ленинским проспектом на две части: на западной стороне расположен комплекс зданий, построенных главным образом в конце XIX — начале XX вв., в которых находятся лечебные, научные и высшие учебные заведения; сохранились природные ландшафты поймы Москвы-реки, Нескучный сад, здесь расположен ЦПКиО имени М. Горького. Восточная сторона Ленинского проспекта представляет собой многоэтажную жилую застройку послевоенного периода, здесь находятся административно-деловые, промышленные и коммунальные объекты. Якиманка в основном сохраняет облик старого Замоскворечья с уютными двориками, тенистыми улочками и усадебными постройками.

Сферу торговли представляют около 200 предприятий всех видов собственности (крупнейшие универмаги «Ванда» и «София», магазины «Дом игрушки», «Гименей» и «Молодая гвардия», салон «Художник» и др.). Бытовое обслуживание населения осуществляют около 30 предприятий службы быта.

В районе 2 городские и 4 специальные поликлиники, 3 больницы (Первая городская клиническая больница имени Н.И. Пирогова, 1-я градская больница, детская клиническая больница № 20), Центр сердечно-сосудистой хирургии имени А.Н. Бакулева РАМН, Московский центр проблем здоровья, 2 диспансера.

В системе народного образования (1995) насчитывалось 4 дошкольных учреждения, 7 общеобразовательных и 1 детская музыкальная школа, Художественный лицей, 2 ПТУ, 4 вуза (Московский институт стали и сплавов, Горный университет и др.).

В сеть культурно-просветительных учреждений Якиманки (1995) входили: 2 библиотеки (Научная педагогическая библиотека имени К.Д. Ушинского и детская библиотека), 3 музея (в том числе Государственная Третьяковская галерея, Музей В.А. Тропинина и московских художников его времени), Выставочный зал, Центр досуга и творчества «На Полянке», Театр эстрады, Зелёный театр ЦПКиО, кинотеатр «Ударник» и др. К памятникам истории и культуры района относятся: усадьба Демидовых, палаты Аверкия Кириллова, палаты в Кадашевской слободе, Марфо-Мариинская обитель, «Дом на набережной» (улица Серафимовича, 2), «Писательский дом» (Лаврушинский переулок, 17) и др. В районе 13 действующих храмов, среди них — церковь Богоматери «Всех Скорбящих Радости», церковь Николая Чудотворца в Толмачах, церковь Иоанна Воина на Якиманке.

На территории района расположены два стадиона (в том числе стадион в ЦПКиО), три гостиницы («Академическая», «Варшава» и «Президент-отель»).

К наиболее популярным местам рекреации и отдыха относятся территория ЦПКиО имени М. Горького, Нескучный сад, Парк искусств, Сквер имени И.Е. Репина, пешеходная зона Государственной Третьяковской галереи.

Рейтинг
( 1 оценка, среднее 4 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: