От нашего музея вашему: ГМИИ и Эрмитаж обменяются выставками


Достопримечательность
Дом Сергея Щукина
55°45′57″ с. ш. 37°36′15″ в. д.HGЯOL
СтранаРоссия Россия
МестоположениеМосква, Большой Знаменский переулок, дом 8, корпус 1
Архитектурный стильКлассицизм
Автор проектаЛев Кекушев
Первое упоминание1752 год
Строительство1909
СтатусОбъект культурного наследия народов РФ регионального значения. Рег. № 771410311370005 (ЕГРОКН). Объект № 7734922000 (БД Викигида)

Дом Щу́кина

— московская усадьба, известная с 1752 года. В разное время в особняке проживали ротмистр Николай Шаховской, дворянин Алексей Столыпин, князья Василий Хованский и Иван Трубецкой и другие. В 1882-м имение приобрёл купец Иван Щукин, который вскоре подарил его своему сыну Сергею. Он разместил в здании частную галерею картин импрессионистов, которые коллекционировал. После Октябрьской революции на основе его собрания создали Первый музей новой западной живописи. В 1848 году музейные фонды распределили между Эрмитажем и Государственным музеем имени Пушкина (ГМИИ), а особняк передали в ведение Министерства обороны[1][2][3].

История[ | ]

Владелец усадьбы Сергей Щукин, 1915 год

Внешние изображения

Предыстория участка[ | ]

Первые упоминания об участке возле Знаменской церкви Пресвятой Богородицы относятся к 1752 году, когда на месте ветхих строений возвели усадьбу ротмистра Николая Шаховского. К 1776-му владение перешло его сестре Н. А. Пасек. Она сдавала особняк Военной и Провиантской конторам. К концу XVIII века усадьбу выкупил дворянин Алексей Столыпин. При нём строение дополнили флигелем, позднее объединённым с основным зданием[6]. Столыпин устроил в доме крепостной театр, спектакли которого посещали поэт Пётр Вяземский и офицер Александр Тургенев. По воспоминаниям современников, через три года «дворянин попроелся, казна его поистряслась», и людей из крепостной труппы выкупили для Петровского театра[1][2].

В 1805 году имение переуступили князю Василию Хованскому, для которого дом перестроили в классицистическом стиле. Главный фасад на уровне второго этажа украсили балконом, срезали белокаменные наличники, установили треугольный фронтон. Но уже через три года Хованский продал особняк. Краевед Сергей Романюк указывает, что это решение он принял из-за суеверий. После смерти владельца соседнего особняка Андрея Вяземского священник, пришедший его отпевать, по ошибке зашёл в дом Хованского. Новым хозяином усадьбы стал князь Иван Николаевич Трубецкой, сын которого был дружен с Александром Пушкиным. Ряд исследователей полагает, что в юности поэт мог посещать усадьбу[1]. Кроме того, обширная библиотека Трубецких упоминается в примечаниях к историческому сочинению «История Пугачёвского бунта»[2]. Княжеская резиденция пострадала во время пожара 1812 года, но вскоре была реконструирована[3].

Галерея Щукина[ | ]

К середине XIX века участок выкупил профессор медицины А. И. Овер. В 1882 году он по низкой цене переуступил обветшавшее строение и более десятины земли купцу Ивану Щукину. Вместе с усадьбой ему достались также предметы интерьера, коллекция оружия князей Трубецких, ряд картин передвижников и эскизы Василия Сурикова к полотну «Боярыня Морозова». Позднее новые владельцы их перепродали. Через четыре года (по другим данным — в 1889-м[2]) по случаю рождения внука Иван Щукин подарил имение своему сыну Сергею Ивановичу. Будучи известным коллекционером, он использовал дом для размещения личного собрания картин импрессионистов. На тот момент некоторых из них ещё не признавали на родине, поэтому Щукин нередко становился единственным покупателем, предлагавшим высокую цену[7][1][8]. Искусствовед Я. А. Тугенхольд так описывал частное собрание Щукина:

Снежная Москва, может гордиться тем, что дала бережный приют этим экзотическим цветам вечного лета, которых не сумела подобрать их официальная родина-мачеха Франция. В этом московском убежище не только самое большое собрание гогеновских картин, но, может быть, и наилучшее по своему выбору[1].

К 1908 году коллекция Щукина насчитывала около восьмидесяти картин, через четыре года их количество превышало две сотни. Среди них числилось 51 полотно Пабло Пикассо, 18 произведений Андре Дерена и 37 работ Анри Матисса. Также Щукин увлекался творчеством Пьера Пюви де Шаванна, Поля Синьяка, Фрица Таулова, Мак-Нейла Уистлера, Поля Сезана, Пьера Ренуара, Клода Моне, Поля Гогена, Анри Руссо. Известно, что в личном фонде купца хранились «Танцовщица у фотографа», миниатюра «Завтрак на траве», «Цветы в вазе», «Белые кувшинки», «Сирень», «Обнажённая» и другие известные полотна. С 1909-го коллекционер открыл свою галерею для свободного посещения по выходным. Он самостоятельно проводил экскурсии и лекции. При этом экспозиция вызывала неоднозначную реакцию московской общественности. Так, двумя годами ранее один из гостей Щукина перечеркнул карандашом картину Моне в знак протеста против движения импрессионистов[9][10][11][2]. В имении также проводили музыкальные вечера, на которых бывал Фёдор Шаляпин[6][12]. В разное время усадьбу посещали князь Сергей Щербатов, купцы Иван и Михаил Морозовы, Сергей Боткин, художники и писатели Наталья Гончарова, Михаил Ларионов, Владимир Маяковский, Павел Кузнецов, Илья Машков, Александр Бенуа и другие культурные деятели[9][1][13].

Старое здание усадьбы было мало для размещения фонда Щукина, работы живописцев висели в два и в три ряда. В 1909 году (по некоторым данным – в 1913-м[1]) дом перестроили по проекту архитектора Льва Кекушева. Он дополнил здание пристройкой для склада продукции семейной мануфактуры. По его эскизам также оформили интерьеры[13]. Щукин развесил свои картины в соответствии с историко-монографическим принципом. Так, в комнате с картинами Моне можно было проследить всю эволюцию творчества художника[11]. Один из залов дома отвели для афро-кубинской тематики в работах Пикассо, здесь же были выставлены древние статуэтки, привезённые Щукиным из Египта[14]. В столовой разместили картины Гогена, пятнадцать из которых купец приобрёл оптом[12][15]. «Салон Матисса» оформили в бледно-розовом, зелёном и вишнёвом цветах, для лучшего контраста с цветовой гаммой картин[2].

В 1911 году по приглашению Щукина усадьбу посетил Анри Матисс, по его указанию перевесили приобретённые купцом картины. Среди них были полотна «Музыка» и «Танец», написанные специально для парадной лестницы усадьбы[1][13]. Москвовед Александр Васькин указывает, что Щукина смущали обнажённые фигуры на картинах и он самостоятельно закрасил отдельные детали[16][2].

После революции[ | ]

Основная статья: Государственный музей нового западного искусства

Существуют указания, что после Октябрьской революции Щукин некоторое время работал гидом при национализированной галерее, проживая в комнате прислуги. Но из сохранившейся переписки коллекционера следует, что в марте 1918 года он передал собрание живописи на хранение его зятю М. П. Келлеру и уже в августе того же года эмигрировал. Через два месяца галерею Щукина, включавшую 256 картин, признали государственной собственностью. Усадьбу в Большом Знаменском переулке стали именовать Первым музеем новой западной живописи. Участок и здание передали в ведение Народного комиссариата просвещения. По этому поводу коллекционер признавался позднее: «собирал не только и не столько для себя, а для своей страны и своего народа. Что бы на нашей земле ни было, мои коллекции должны остаться там». Вплоть до 1922 года часть особняка в Большом Знаменском переулке занимала квартира его дочери Екатерины Сергеевны Келлер и её мужа. Позднее они также выехали за границу[17][1][2]. В этот период экспозицию неоднократно посещал председатель Реввоенсовета Лев Троцкий, который был поклонником Пикассо[11]. В 1924-м складские помещения, возведённые при Щукине, были перестроены, позднее ликвидировали ограду участка[18][4][5].

В 1928—1929 годах галерею переместили в усадьбу Морозовых на Пречистенке, где она вошла в состав Государственного музея нового западного искусства. После Великой Отечественной войны бывшее собрание Щукина распределили между Эрмитажем и ГМИИ[2]. До 1932-го особняк в Большом Знаменском переулке занимал Музей фарфора, позднее комплекс передали в ведение Министерства обороны[3]. Существуют указания, что некоторое время строение занимали Музей Карла Маркса и Фридриха Энгельса, однако он располагался в бывшей усадьбе Вяземских в Малом Знаменском переулке[19][1][13]. В 2008 году в стенах бывшего особняка Щукина в своём кабинете застрелился генерал Виктор Власов[20][21].

Дом-музей П.И.Щукина

Ученые любят поспорить: над мотивацией поступков исторических личностей, над датировками событий, над правильной расстановкой вех, отмечающих те или иные исторические периоды. И все же они единогласно признают время правления Петра Iводоразделом между старой и новой Россией. Теми распахнутыми настежь воротами, через которые много семян попало из Западной Европы на русскую почву. Одним из них, притом чуть запоздалым, стал романтизм. Древо романтизма взрастало в России дольше, пускало новые побеги с большим трудом, нежели в Западной Европе. Тем не менее, оно проросло – и оказало огромное влияние на всю культурную жизнь Российской империи, принося уже «обрусевшие» плоды и в XIX-м, и в начале XX-го столетия.

Романтизм сыграл роль того русла, по которому устремился мощный поток переосмысления пройденного Россией пути, «припоминания» ее национальных черт, берущих начало из глубины веков, из дальней и почти уже сказочной допетровской эпохи. Процесс этот с переменным успехом шел на протяжении нескольких десятилетий – с середины XIX века до октября 1917 года. Романтики заново «открыли» для современников историю России – не как историю монархов, но как историю творящего народа. Открыли – и преподнесли ее в новом, переосмысленном виде. Именно под лупой романтизма стало вдруг отчетливо видно: в России не хватает России, в православной стране – православия. Поиск «национального», самобытно русского, шел во всех направлениях. В литературе обратились к русским сюжетам В.А. Жуковский, А.С. Пушкин, Н.В. Гоголь и Н.С. Гумилев. В живописи – О.А. Кипренский, В.И. Суриков, А.Г. Венецианов, В.М. Васнецов. В музыке основы национального стиля заложили композиторы, входившие в знаменитое сообщество Могучая кучка: М.А. Балакирев, А.П. Бородин, Н.А. Римский-Корсаков, М.П. Мусоргский.

В архитектуре же результатом особенно долгого и мучительного поиска стало возникновение «русского» стиля.

Говоря о русском стиле, выделяя вехи в его развитии, обычно пользуются приставками: «псевдо-», «нео-» и даже эпитетом «петушиный» стиль. Между тем, лучшие его образцы заставляют усомниться: а столь ли необходимо принижать этот стиль, отбирать у него право на самостоятельное, не-вторичное существование? Мало кто усомнится в самобытности, в гармоничной красоте таких памятников архитектуры, как храм Спаса Нерукотворного образа в подмосковном Абрамцеве – или особняк И.Е. Цветкова на Пречистенской набережной Москвы-реки, здания Шамординской пустыни, что под Козельском, – или Марфо-Мариинская обитель на Большой Ордынке. Между тем, эти – и многие другие – памятники архитектуры являются звеньями одной цепи, компонентами единого архитектурного порыва многих мастеров.

Поиски национального стиля в архитектуре так же, как романтические искания в литературе, живописи и музыке, заставляют зодчих обратись особое внимание на постройки допетровской эпохи, особенно – XIV-XVII веков. А вглядевшись, заимствовать оттуда, помимо конкретных приемов и деталей, самую суть старорусского зодчества. Видный историк, один из теоретиков русского стиля И.Е. Забелин особенно ценил в народном зодчестве «характер леса», ту многосоставность русских строений, которую он считал идеальным выражением русского духа. Так, собор состоит из нескольких небольших храмов, а хоромы, деревянные или каменные, – из ряда построек. «Старинные русские хоромы, выросшие органически из крестьянских клетей… сохраняли в своем составе и тот облик красивого беспорядка, каким вообще отличается деревенское строение».

Не только зодчие, не только теоретики культуры влияли на облик городской застройки, на претворение в жизнь той или иной архитектурной теории. В городской архитектуре второй половины XIX века происходили масштабные изменения. И во многом они были обусловлены тем, что… пришел новый заказчик. Если раньше тон в градостроении задавало государство с его требованиями регулярности и типовой застройки, или же богатая аристократия с ее особняками на европейский лад, то теперь заказчиками становятся выходцы из самых разных слоев общества: купцы, мещане, а также научные и благотворительные общества, клубы, музеи. У каждого заказчика – свой вкус, свое архитектурное видение и – четкое понимание того, для каких нужд должно быть приспособлено строящееся на их средства здание. То или иное строение теперь не только должно отличаться внешним изяществом, не только вписываться в общий ритм города, но и быть функциональным. То есть – максимально подходящим для выполнения строго определенной «работы». Впервые появляются специальные здания для музеев, выставок, в корне отличные от жилых или, к примеру, больничных помещений.

Старая Москва – та, что ныне сохранила еще свои форпосты в Замоскворечье, на Большой и Малой Никитских, в арбатских переулочках, – во многом обязана своим обликом кошельку и эстетическому чувству московского купечества. Тем самым Мамонтовым, Рябушинским, Солодовниковым, Перловым, которые не уставали жертвовать деньги на приюты и церкви – и с которыми так бесцеремонно обошлась советская власть.

Одним из купцов, не только запечатлевших в камне собственные представления о прекрасном, но и внесших немалый вклад в эстетическое обновление родного города, был Петр Иванович Щукин. Родился он в 1853 году. Родителями его были Екатерина Петровна (урожденная Боткина) и Иван Васильевич Щукин, московский купец первой гильдии, крупный общественный деятель, добрый православный. В семье было одиннадцать детей – четыре дочери и семь сыновей; пятеро из них стали коллекционерами предметов искусства. Родители дали Петру, третьему по старшинству сыну, прекрасное образование – схожее с тем, которое получали отпрыски дворянских семейств. Сначала были домашние занятия с гувернерами, потом – обучение в Бемской школе Выборга и петербургском пансионе Гирста и, наконец, получение практических навыков в заграничных торговых домах. Кроме того, Щукин-младший, принадлежавший к высшему, наиболее культурному, слою московского купечества, с детства вращался в особой среде. Среда эта была пронизана родственными, дружескими, деловыми связями между представителями крупнейших предпринимательских семейств. Так, Боткины, а через них и Третьяковы, Мамонтовы были родственниками Щукиных, а ближайшим другом Ивана Васильевича был видный книгоиздатель и меценат К.Т. Солдатёнков. Это были те люди, благодаря которым во второй половине XIX столетия картинные галереи, музеи, публичные библиотеки становятся нормой общественной жизни. Не просто нормой – насущной потребностью. И, как брошенный в озеро камень распространяет круги по водной глади, так и богатейшие купцы, составив наиболее значительные в Москве художественные собрания, повлияли на вкусы следующего поколения молодых коммерсантов.

Петр Иванович еще мальчишкой бегал смотреть новые приобретения П.М. и С.М. Третьяковых, регулярно бывал в Боткинской и Солдатёнковской галереях. Живой ум Щукина с детства впитывал новые знания и красоту высокого искусства. Сложившись вместе, все эти влияния имели общий результат: коммерсант и потомок коммерсантов, П.И. Щукин стал в середине 1870-х годов оставлять собственное собрание редких вещей – и не оставлял этого начинания до конца дней своих. Им овладела настоящая страсть коллекционирования. Поначалу хаотичное, собрание Петра Ивановича мало-помалу приходило к определенной системе. Сначала Петр Иванович собирал преимущественно предметы западного искусства, с 1880-х годов – восточного. А затем ему в голову пришла идея: сопоставить Восток и Запад, сравнить их влияние на русское искусство. К началу 1890-х годов идея эта обрела для него особую ценность. Отныне его коллекция пополняется в основном «предметами русской старины» и памятниками прикладного искусства XVII-го – первой четверти XIX века. Были в Щукинском собрании и вещи от других эпох, но именно этот период более всего привлекал внимание коллекционера. Каких только разделов не было в собрании Щукина! Серебряные и деревянные изделия, ткани и керамика, предметы церковной утвари и оружие, рукописи и документы эпохи Отечественной войны… Коллекционер А.П. Бахрушин писал о нем: «Щукин Петр Иванович – серьезнейший собиратель из всех мне известных, потому что он не собирает ничего, предварительно не собравши об этом предмете целую библиографию и не изучивши его по книгам». И до сих пор сотрудники отдела дерева Исторического музея наставляют пришедших на практику студентов: «Если вы найдете на предмете литеру “Щ” – “Щукин”, это – гарантия того, что вы держите в руках вещь первоклассного качества».

Собрание Щукина неуклонно разрасталось, и держать его в жилом, неприспособленном для музейных нужд доме стало небезопасным. Поэтому в начале 1890-х годов, вскоре после кончины отца, Петр Иванович покупает деревянный дом с большим участком на Малой Грузинской улице в Москве и начинает отделывать по своему вкусу.

А вкус этот диктовал: рядом со старым деревянным строением надо возвести дом-сказку. Не просто каменное здание со складом, обеспечивающее музейным экспонатам должную сохранность и возможность показать их в выгодном свете, нет. Музей – его внешний облик, его интерьеры – должен был стать той средой, которая являлась бы естественным продолжением коллекции, передавала бы самый дух старомосковской (допетровской) эпохи. Русский стиль для этого подходил, как никакой другой.

Архитектором, призванным воплотить в жизнь эту задумку, Петр Иванович избрал выдающегося мастера конца XIX века Бориса (Бернгарда) Викторовича Фрейденберга. И не прогадал.

К тому времени по проекту Фрейденберга были построены Петровские линии и дом Купеческого общества, ряд доходных домов, начато строительство Бахрушинской больницы (совместно с М.Н. Чичаговым). Ему же принадлежал проект здания городской думы в Москве. Позднее Фрейденберг будет участвовать в возведении комплекса Сандуновских бань. А в 1892 году он проектирует здание Щукинского музея. Проект этот, будучи представлен в том же году на архитектурной выставке в Петербурге, удостаивается Высочайшего одобрения. На него обращает внимание император Александр III, который проявляет интерес и к самому музею. Рисунок музея публикуется в английском журнале “AnnualArchitecturalReview” (1892), а затем – в российском архитектурном журнале «Зодчий» (1893).

Здание музея, будучи столь же гармоничным, как и прочие постройки Фрейденберга… совершенно на них не похоже. Это неслучайно: заказчик принимал в его проектировании ничуть не меньшее участие, чем сам архитектор.

Строительство музея велось с мая 1892 по сентябрь 1893 года. На лето 1892-го приходятся совместные поездки П.И. Щукина с Б.В. Фрейденбергом и художником О.А. Леве в Ярославль, а затем – уже с одним Леве – в Ростов. Щукину хотелось, чтобы здание как во внутреннем, так и во внешнем своем облике было «археологически достоверным». С этой целью тщательнейшим образом изучались гражданские и церковные здания Московского государства XVI-XVII столетий. Все архитектурные детали, вся орнаментация были разработаны Петром Ивановичем по образцам, взятым из декоративного убранства старомосковских памятников. В ряде случаев они являются копиями предметов из его собственной коллекции. Так, одна из росписей повторяет живописный декор жалованной грамоты, выданной в 1710 году. К сожалению, эта роспись, как и другие, в советское время обернулась незамысловатым оштукатуренным потолком…

«При кладке здания все каменные украшения тесались из кирпича или мячковского камня, как это делалось в старину. В кокошнике главного фасада вставлено большое барельефное изображение единорога… Для большой подвески на крыльце моделью послужила подвеска в церкви Иоанна Предтечи в Ярославле… Балкон бокового фасада скопировали с балкона в доме бояр Романовых, что в Москве, на Варварке… Сводчатый потолок библиотеки расписан наподобие небесного свода – синей краской с золотыми солнцем и звездами и серебряным полумесяцем», – писал впоследствии сам Щукин.

Вход в здание украшен кирпичной крытой папертью (крыльцом) с резными колонками, шатром и кокошниками, какие очень любили в XVI-XVII столетиях. Крупные, разных видов окна оформлены наличниками с затейливой каменной резьбой. На фасаде – квадратные ниши с цветными изразцами, без которых не обходилась ни одна старомосковская постройка, если ей хотели придать роскошный вид. Нижняя часть фасада отделана рустом – наподобие Грановитой палаты Московского кремля. А главный объем устремляет ввысь теремную, изящно выгнутую крышу, столь милую зодчим, возводившим деревянные церкви русского Севера.

Не зря проект «старого» здания Щукинского музея привлек внимание образованной публики. Ведь на свет появились те самые русские хоромы, которыми так восхищается И.Е. Забелин! Многосоставные. Предивно украшенные. Плоть от плоти деревянных построек русской старины. Щукин должен был волевым решением отойти от художественных предпочтений своего времени, окунуться в мир древних зодчих, чтобы построить терем, буквально дышащий русскими мотивами. Подобно васнецовским полотнам, он передает дух эпохи, не копируя полностью ее внешних форм. Здание Щукинского музея является удачной фантазией на тему старины, соединяя в себе элементы как церковных, так и светских построек времен Московского царства.

Это не терем XVII века, это – возвышенная сказка, действие которой происходит в стародавние времена – когда птицы Сирин и Алконост, львы и единороги являлись не менее важной частью жизни, чем подвиги былинных богатырей. Это светлое воспоминание о древних корнях своих. Это летопись, «в лицах», созданная в век печатных станков.

Впоследствии, когда собрание расширится еще больше, П.И. Щукин построит второе здание для музея, соединенное, по совету художника В.В. Верещагина, крытым подземным ходом с первой постройкой (1898). К сожалению, Б.В. Фрейденберг не мог принять участие в новом строительстве. В ходе постройки Сандуновских бань (1894—1895) он из-за конфликта со взбалмошным заказчиком (А.Н. Ганецким) был вынужден разорвать контракт и покинуть Москву. Поэтому второе музейное здание возводилось по проекту А.Э. Эрихсона. Адольф Эрнестович – не менее талантливый архитектор, чем Фрейденберг, он построил десятки домов по всей Москве. Вот только… ему пришлось идти по стопам предшественника. Не копируя его, создать здание в том же русском стиле, которое вписалось бы в общий музейный комплекс – и вместе с тем стало бы воплощением собственного творческого видения зодчего.

«Новое» здание музея, построенное Эрихсоном, выходя на «красную линию» Малой Грузинской улицы, первым предстает взору посетителя. Оно являет собой столь же яркий образец русского стиля. Разве что… сказки в нем чуть поменьше. Это спокойный, солидный дом, всем своим обликом показывающий основательную житейскую крепость.

Строительство всего комплекса завершается в 1905 году, после возведения одноэтажного музейного склада (по проекту Ф.Н. Кольбе). В этих трех зданиях и разместилась богатая щукинская коллекция, представляющая, как отмечали современники, большой интерес и для исторической науки, и для изучения старой русской письменности.

В 1895 году музей был открыт для посетителей. Ежедневно, с 10 до 12 часов, Петр Иванович сам встречал пришедших людей и водил их по музею, «с просвещенною любезностью» давая объяснения. В музей приходили заниматься историки, художники, архитекторы – все те, кого живо интересовала отечественная «старина». А в 1905 году Петр Иванович передает свой музей вместе со всеми постройками в дар Российскому (ныне – Государственному) историческому музею, до самой смерти своей в 1912 году оставаясь бессменным его хранителем. Ныне в усадебном комплексе Щукина на Малой Грузинской, 15 находится Биологический музей имени К.А. Тимирязева.

Щукинский музей является одной из драгоценнейших жемчужин старой Москвы и прекрасным образцом романтического русского стиля в московской архитектуре. Прекрасный порыв к национальному и религиозному возрождению, остановленный печальными событиями 1917 года, навсегда запечатлен в лучших памятниках русского стиля. Среди всех гражданских построек Москвы, может быть, именно Щукинский особняк отразил его в наиболее совершенной, концентрированной форме.

Автор:

Федорец А.И.

Современность[ | ]

В 2011 году усадьбу реконструировали для размещения приёмной министра обороны Анатолия Сердюкова[20][21]. В этот период на подходе к дому установили контрольно-пропускной пункт. В черте огороженных объектов оказались также часть Большого Знаменского переулка, бывшие конюшня и склад мануфактуры семьи Щукиных. На тот момент часть переулка использовали под парковку. Через год на проходной установили пропускной режим, что препятствовало доступу к объекту культурного наследия[22][23]. По сообщениям координатора проекта «Архнадзор» Константина Михайлова, здание заняла летняя резиденция Сердюкова[24]. Однако представители Министерства обороны отказались от комментариев. События вызвали широкий резонанс и представители общественных движений направили коллективные обращения председателю Совета Министров Дмитрию Медведеву и Сергею Шойгу, занявшему пост главы Минобороны в 2012-м[25][26][27]. По состоянию на 2013 год проход к комплексу открыли, однако фотографировать на прилегающей территории было запрещено[28]. Через два года стало известно, что представители ГМИИ обсуждают с оборонным ведомством возможность проведения регулярных экскурсий на территории участка[29].

Примечания[ | ]

  1. 12345678910
    Романюк, 2020.
  2. 123456789
    Васькин, 2020.
  3. 123Мария Подъяпольская.
    Дом коллекционера Сергея Щукина
    (неопр.)
    . Узнай Москву (2018). Проверено 6 ноября 2020.
  4. 12
    На всяк товар — свой купец: музейные коллекции российских предпринимателей
    (неопр.)
    . Культура.РФ (2018). Проверено 6 ноября 2020.
  5. 12Дарья Ганиева.
    Большой Знаменский на замке
    (неопр.)
    . Вести.Ру (12 июля 2012). Проверено 6 ноября 2020.
  6. 12
    «Большой Знаменский переулок. С. И. Щукин». Программа первая
    (неопр.)
    . Музыкальный центр (24 января 2016). Проверено 6 ноября 2018.
  7. Купец Щукин — художнику Матиссу: Сударь, я хотел бы избежать ню… (неопр.)
    . Российская газета (23 января 2017). Проверено 6 ноября 2018.
  8. Молева, 2006.
  9. 12
    Думова, 1992, с. 24—30.
  10. Полина Козлова.
    5 историй: главные картины из коллекции Сергея Щукина
    (неопр.)
    . Buro 24/7 (1 ноября 2016). Проверено 6 ноября 2020.
  11. 123О. Б. Полякова.
    Художественная галерея С. И. Щукина
    (неопр.)
    . Научно-информационное Агентство «Наследие отечества» (1998). Проверено 6 ноября 2020.
  12. 12Ростислав Новиков.
    Экстравагантный меценат
    (неопр.)
    . Издательский дом «Гудок» (18 января 2006). Проверено 6 ноября 2018.
  13. 1234
    Дом коллекционера Сергея Щукина
    (неопр.)
    . Радио «Культура» (2018). Проверено 6 ноября 2020.
  14. История коллекции живописи XIX–XX веков в ГМИИ имени А. С. Пушкина (неопр.)
    . Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина (2018). Проверено 6 ноября 2020.
  15. Дом собирателя Щукина (неопр.)
    . Большой город (2018). Проверено 6 ноября 2020.
  16. Алексей Тарханов.
    Невозможное возможно: коллекция купца Щукина в Фонде Louis Vuitton
    (неопр.)
    . Vogue (22 октября 2016). Проверено 6 ноября 2020.
  17. Н. В. Александрова.
    История коллекции документов С. И. Щукина в Отделе рукописей ГМИИ им. А. С. Пушкина
    (неопр.)
    . Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина (2018). Проверено 6 ноября 2020.
  18. Министерская оборона (неопр.)
    . Архнадзор (4 июля 2012). Проверено 6 ноября 2020.
  19. Фонды музея К. Маркса и Ф. Энгельса (неопр.)
    . РГАСПИ. Проверено 9 октября 2020.
  20. 12Денис Тельманов.
    Сердюков переехал в кабинет самоубийцы
    (неопр.)
    . Life.ru (14 июня 2011). Проверено 6 ноября 2020.
  21. 12Олеся Коржова.
    Власова просто съели
    (неопр.)
    . Утро (27 февраля 2008). Проверено 6 ноября 2020.
  22. Минобороны перекрыло доступ к Дому Щукина (неопр.)
    . Лента.ру (4 июля 2012). Проверено 6 ноября 2020.
  23. Дом Щукина в Большом Знаменском переулке попал за решетку (неопр.)
    . Россия — Культура (12 июля 2012). Проверено 6 ноября 2020.
  24. Алиса По.
    Министерство обороны перекрыло Большой Знаменский переулок
    (неопр.)
    . The Village (4 июля 2012). Проверено 6 ноября 2020.
  25. Евгения Коробкова.
    Защитники культуры пожаловались Шойгу на Сердюкова
    (неопр.)
    . Вечерняя Москва (16 ноября 2012). Проверено 6 ноября 2020.
  26. Екатерина Фомина.
    Наследство, от которого стоит отказаться Шойгу
    (неопр.)
    . Новая газета (19 ноября 2012). Проверено 6 ноября 2020.
  27. Министерская оборона (неопр.)
    . Архнадзор (4 июля 2012). Проверено 6 ноября 2020.
  28. Екатерина Проворная, Ольга Гладышева.
    Москва не для москвичей
    (неопр.)
    . Новая газета (27 сентября 2013). Проверено 6 ноября 2020.
  29. ГМИИ им. Пушкина рассчитывает договориться с Минобороны о программе в особняке Щукина (неопр.)
    . ТАСС (10 июня 2015). Проверено 6 ноября 2020.

История

Дом можно обнаружить на плане 1752 года. Известно, что в то время им владел князь Николай Шаховской, а с 1776 года дом перешёл к его сестре Н. А. Пассек. Следующий известный владелец — помещик из Пензы А. Е. Столыпин. В 1805 году усадьбу купил князь В. А. Хованский, а в 1808 году — князь И. Н. Трубецкой. Вероятно, что в доме Николая Трубецкого бывал и молодой А. С. Пушкин. В 1850-е гг. в одном из флигелей усадьбы проживал врач А. И. Овер, директор клиники Московского университета.[2]

В 1882 году дом выкупил купец И. В. Щукин, через 4 года он подарил его сыну Сергею Ивановичу. Тот собрал в доме богатую коллекцию полотен импрессионистов, включавшую работы Моне, Гогена, Пикассо, Руссо, Матисса. Сам Матисс во время пребывания в Москве в 1911 году развешивал в доме собственные картины. Кроме того, С. Н. Щукин устраивал в своём доме музыкальные собрания, привлекая лучших музыкантов Москвы. В 1918 году галерея национализирована и реорганизована в 1-й музей новой западной живописи, сам Щукин эмигрировал. В 1929 году музей переведён на Пречистенку в дом 21. В бывшем доме Щукина размещался музей фарфора, позже музей Маркса и Энгельса.[2] Позже дом передан Министерству обороны.

В 2011—2012 годах в связи с размещением в доме апартаментов и приёмной министра обороны А. Э. Сердюкова весь переулок от Знаменки до Колымажного переулка был перекрыт для доступа граждан, что вызывало возмущение общественности.[3] Позже проход был восстановлен.

Литература[ | ]

  • Васькин А.
    Волхонка. Знаменка. Ленивка. Прогулки по Чертолью. — Москва: Центрполиграф, 2020. — 384 с. — ISBN 978-5-227-05733-4.
  • Думова Н. Г.
    Московские меценаты. — Москва: Молодая гвардия, 1992. — 333 с. — ISBN 978-5-235-01311-7.
  • Молева Н.
    Московские тайны. Дворцы, усадьбы, судьбы. — Москва: Эксмо, 2006. — 416 с. — ISBN 5-699-18489-9.
  • Романюк С. К.
    Переулки старой Москвы. История. Памятники архитектуры. Маршруты. — Москва: Центрполиграф, 2020. — 831 с. — ISBN 978-5-227-04274-3.
Рейтинг
( 1 оценка, среднее 4 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: