Особняк Смирнова в Москве — а что же внутри?

Тверской бульвар, дом 18. По этому адресу расположено одно из лучших творений архитектора Федора Осиповича (Франца-Альберта) Шехтеля – особняк Петра Петровича Смирнова (1868-1910). Удивительно, но в известной всем любителям столичной архитектуры издании «Памятники архитектуры Москвы» об этом доме не сказано ни слова. Это связано с тем, что в советские годы здесь располагалась прокуратура города Москвы, учреждение весьма закрытое.

* Организатор экскурсии: «Дворянские усадьбы. Podmoskovnye.ru»

Дом Смирнова на Тверском бульваре

История дома Смирнова на Тверском бульваре

Дом, расположенный на этом участке, впервые упоминается в московских архивах в 1759 году как принадлежащий ротмистру конной гвардии Василию Васильевичу Истлентьеву. Следующим владельцем стал московский губернский предводитель дворянства, действительный тайный советник, генерал-поручик Александр Григорьевич Петрово-Соловово (1736-1805). От него владение перешло к младшему из братьев Орловых, директору Академии наук графу Владимиру Григорьевичу Орлову (1743-1831). После его смерти дом неоднократно перепродавался. В разные годы его владельцами были коллежский советник Гавриил Петрович Апухтин, камер-юнкерша О.И.Гарчакова, камергер и коллежский советник П.А.Базилевский, почетный гражданин Николай Петрович Малютин. В результате, к началу XX века на участке сложился большой особняк в стиле ампир, с лабиринтом комнат на разных уровнях.

28 ноября 1900 года это домовладение за 299 тысяч рублей приобрел Петр Петрович Смирнов, директор и старший сын «водочного короля» Петра Арсеньевича Смирнова, основателя торгового дома «П.А.Смирнов в Москве».

Петр Петрович в молодости жил в Петербурге и занимался торговлей чаем из Китая. В 1893 году он по настоянию отца переехал в Москву и занялся семейным делом. На следующий год было учреждено «Товарищество водочного завода, складов вина, спирта и русских и иностранных вин П.А.Смирнова».

Петр Петрович был женат на Евгении Ильиничне Морозовой, у них было трое детей: Татьяна, Арсений и Алексей. Жили они в родительском доме на Пятницкой улице, но вскоре он стал для них мал. Поэтому он приобрел большое домовладение на Тверском бульваре, в то время — одном из самых модных мест Москвы (впрочем, как и сейчас). В 1900 году у них родилась дочь Ольга, а через год — сын Анатолий.

В 1901 году Петр Петрович пригласил модного в то время архитектора Шехтеля для переделки всего комплекса зданий. Работы продолжались 5 лет. Шехтель сумел максимально использовать старые помещения и расширить объем за счет объединения флигелей с главным домом.

Дом Смирнова на Тверском бульваре

Фасад, выходивший на Тверской бульвар, был отделан в модном тогда стиле модерн. Дворовые фасады были выдержаны в более строгом классическом стиле. Внутренние помещения были оформлены в стиле модерн и эклектики.

Дом Смирнова

В доме было немало технических новшеств: собственная котельная и центральное паровое отопление, полная электрификация здания, встроенные светильники, принудительная вентиляция, оригинальная конструкция окон в зимнем саду, благодаря которой они не замерзали даже в самые сильные морозы и сохраняли тепло в помещении и многое другое.

На первом этаже располагались хозяйственные помещения. Сейчас из-за подъема культурного слоя почти на 70 сантиметров он стал полуподвальным. Второй этаж был представительским, здесь располагается анфилада парадных залов: Готический кабинет, Будуар (Малая гостиная), Романский зал, Аванзал, Рокайльная комната, Классический зал, Греческий зал, Египетский зал. Кроме того, в здании был зимний сад и зверинец. На третьем этаже находились жилые помещения хозяев и комнаты прислуги. В 1990-е годы был надстроен четвертый этаж, мансардный, который не виден со стороны Тверского бульвара.

В дом вело два входа. Западный парадный вход сейчас находится в части здания, принадлежащей Пенсионному фонду РФ. В прошлом он вел в парадные залы и предназначался для гостей. Другой вход (Северный парадный) был приватный.

Шехтель, несмотря на занятость на других объектах, лично контролировал строительство и сдавал дом заказчику. В 1910-1913 годах, уже после смерти Петра Петровича Смирнова, он снова частично перестроил дом по желанию наследников в стиле неоклассицизма — модерн к тому времени уже вышел из моды.

Дом Смирнова строился как «семейное гнездо». Однако реальность оказалась намного трагичнее. После смерти Смирнова в 1910 году и из-за введения сухого закона и государственной монополии на водку, финансовое состояние семьи сильно пошатнулось. Вдова была вынуждена сдать часть помещений клубу Московского русского собрания. Одно время даже предполагалось устроить здесь синематограф.

В дни Октябрьской революции особняк оказался в центре кровавых событий. Дом заняли юнкера, которые обстреливали красноармейцев, штурмующих дом московского градоначальника. После революции Евгения Ильинична Смирнова, в надежде спасти свою жизнь и жизнь своих детей, вышла замуж за итальянца, делового партнера её покойного мужа, который был назначен послом в Японию. К несчастью, ей запретили взять с собой детей. Алексей и Анатолий пропали без вести и, скорее всего, погибли в годы Гражданской войны или вскоре после неё. Старшая дочь Татьяна смогла уехать к матери только в 1926 году. Сын Арсений скитался по Средней Азии и умер там в 1950-х годах.

Дом Смирнова, старое фото

Дом Смирнова, фото 1932-1939 годов

В опустевшем особняке в 1922 году разместился Революционный военный трибунал. Затем его сменила Прокуратура Москвы. Роскошно отделанные стены были закрыты безликими панелями. В Романском зале проходили судебные заседания.

Дом Смирнова, старое фото

Дом Смирнова, фото 1977-1979 годов

В 1990 году большую часть усадьбы занял Пенсионный фонд Российской Федерации. В другую часть в 1994 году была переведена из Англиканской церкви Св. Андрея . В 2006 году начались реставрационные работы, в ходе которых были восстановлены парадные залы. Сейчас помещения сдаются под проведение различных торжеств и мероприятий. Кроме того, здесь регулярно проводятся экскурсии.

♦ По теме: Подборка экскурсий по Москве: популярные, обзорные, необычные, литературные, гастрономические…

Особняк Смирнова.

Еще обратите внимание на балкон.

Входим. Вестибюль со сводчатым потолком, косым вырезом входа на выливающуюся в это помещение мраморную лестницу и характерными растекающимися

завитками у ее основания настраивает на нужный лад. Начинаем предвкушать.

Второй этаж особняка представляет собой анфиладу парадных залов, каждый из которых выполнен в ином историческом стиле, что позволяет совершить увлекательно-просветительную архитектурную прогулку.

Первый зал действует опрокидывающе ошеломляюще. В силу своей 2х-этажной высоты и троицы витражных окон, он производит впечатление базилики и называется Романским.

и, конечно, напротив, над широким проходом в аванзал — псевдобалкон с интригующим рельефом «Битва дракона и собаки».

Аванзал — это чистой воды модерн. Пилястры меж окон отделаны темно-красным мрамором. Очень «шехтелевская» лесенка с изогнутыми, как положено, перилами несет волшебный фонарь.

Следует рассматривать ручки.

Рокайльная комната радует потолком: изящность лепнины с растительными орнаментом и двумя «декадентскими» дамами в туниках, рассаженными по диагонали, дополняется хороводом светильников плафона.

Камин из зеленого мрамора – декоративный. Декоративным же является и знаменитый балкон эпохи модерна, выходящий на Тверской бульвар. Он примыкает к фасаду, не соединяясь с внутренними помещениями.

Греческий зал – светлый, с античным лепным фризом на тему состязаний на колесницах по периметру потолка. Мрамор колонн – искусственный.

Египетский зал – самый большой. Я бы ему отвела роль танцевально-концертного. Он бежево-золотистый. Многооконный. Говорят, здесь отличная акустика, сопоставимая с храмовой. Плафон центральной части потолка символически представляет бога солнца Древнего Египта — Ра. По периметру зала — широкий фриз с контррельефом по мотивам египетских папирусов. Обрамление широких окон в виде порталов несет изображение крылатого солнечного диска – Атона.

Будуар всем, наверно, уже показали до моего прихода. Я заскочила туда на обратном пути, послав охрану выдворять посетителей из Египетского зала (а то они ко мне приставали, в смысле, на выход просили).

Необычный потолок являет характерный для модерна орнамент по углам из стилизованных цветов и листьев розы.

Сильно выраженная постреставрационная новизна несколько мешает восприятию. Кругом назойливо торчат вентиляционные решетки, надписи «Выход» и т.п. Дом приемов и торжеств, как никак.

Но все можно довообразить!

Дворец «водочного короля»

Первое имя — творца, которого его друг Чехов называл «талантливейшим из всех архитекторов мира», с чем не все тогда соглашались. Современные искусствоведы не оспаривают давнюю оценку и называют зодчего великим.

Второе имя — купца. Его до 1914 года, когда царь ввел в связи с войной «сухой закон», знал в России каждый, кто пил водку московского завода Петра Смирнова, начиная от императора и кончая извозчиками.

Почему-то называлась она «столовым вином» № 20 и № 21. Последняя водка считалась самой популярной и дешевой, стоила 40 копеек бутылка, тогда как «Пшеничная» № 40 продавалась за 1 рубль и по вкусу ненамного отличалась от той, что продавалась под номером 21. Бутылки с бело-красной этикеткой, двуглавыми орлами и сегодня виднеются на полках среди массы других сосудов с сорокаградусной жидкостью, чьи названия трудно запомнить, так их стало много. Но все ли хороши? Недавно мне подарили бутылку «Ржаной», но когда я вынул ее из морозильника, то пить не смог: водка превратилась в лед, как вода на морозе.

Того Петра Смирнова, что переделал купленный старинный дом на Тверском бульваре, 16, можно было бы называть Петром Вторым, поскольку он унаследовал завод от отца Петра Арсеньевича Смирнова, поднявшего семейное дело на завидную высоту. Четыре Государственных герба Российской империи, четыре двуглавых орла на этикетке каждой бутылки дались в руки «водочного короля» ценой многолетних усилий и триумфов.

Петр Арсеньевич открыл собственный погреб ренских, то есть рейнских, вин у Чугунного моста в начале Пятницкой улицы. Тот дом под номером 1 построил в середине XIX века купец Морковкин, «выходец из крестьян графа Шереметева». Михаил Лермонтов в поэме «Сашка» описал место у Чугунного моста так:

Давно когда-то за Москвой-рекой,

На Пятницкой, у самого канала,

Заросшего негодною травой,

Был дом угольный, жизнь играла

Меж стен высоких… Он теперь пустой.

По-видимому, купец Морковкин обновил существовавший трехэтажный дом, иначе бы Лермонтов не назвал его высоким, будь в нем два этажа. Как видим, крепостные до освобождения крестьян порой настолько обогащались, что обзаводились престижной недвижимостью, не уступавшей той, какой владели князья и графы. Дом стоял над сводами подземного этажа-подвала, где можно было выдерживать бочки с вином и содержать погреб с винами на продажу.

Неизвестно имя архитектора, придавшего купленному дому купца Петра Арсеньевича Смирнова вид, дошедший до наших дней и достойный «водочного короля». Свой род этот московский купец вел от крепостных крестьян деревни Каюрово Мышкинского уезда Ярославской губернии. Там его предки занимались «сдабриванием» виноградных вин, прежде чем, получив вольную, поехали за удачей Москву.

Вход с Пятницкой на углу с набережной обозначен чугунным крыльцом-навесом на тонких столбиках и взлетевшими над ними двуглавыми коваными орлами. Точно такие орлы изображены на этикетках бутылок «Смирновской» водки. На ней нарисован дом у Чугунного моста, чей силуэт, как и орлы, служит фирменным знаком.

Пятницкая, 1.

За орлами, как за орденами, Петр Арсеньевич охотился всю жизнь. Торговать чужим вином ему не хотелось. В душу запали слова отца: «Пора делать свою, смирновскую водку». О ней узнали в России, Европе и Америке. В Филадельфии, где состоялась Всемирная промышленная выставка, удостаивается Петр Смирнов Большой золотой медали, и Министерство финансов России награждает водку первым Государственным гербом, двуглавым орлом, разрешив поместить его на этикетке бутылок как знак качества.

Авторы книг о московском купечестве, как старых, так и современных, ничего не пишут о Смирновых. В известных воспоминаниях «Москва купеческая» Павла Бурышкина среди помянутых им многих известных меценатов нет Смирновых. Как нет их и в «Энциклопедии купеческих родов» среди 84 династий, от Абрикосовых до Якунчиковых. Есть текстильные фабриканты Смирновы, а тех, кто занимался производством вин и водки, — нет.

В изданной в 2008 книге «Купечество Москвы», в главе, где речь идет о «гостях заморских», сказано, что на Венской всемирной выставке, которую «удостоил своим посещением русский император с наследником, прославилась русская водка П.А.Смирнова».

По-видимому, это замалчивание объясняется родом деятельности «водочного короля», считавшейся неприличной, «спаиванием народа», в отличие от сферы промышленной, банковской, издательской. Притом что денег на благотворительность Смирновы, отец и сын, не жалели.

После грандиозной Всероссийской промышленно-художественной выставки 1882 года в Москве в руки Петра Арсеньевича попадает второй орел. Царь награждает его орденом Станислава и принимает долгожданное решение, о чем статс-секретарь записал: «Московскому купцу Петру Смирнову всемилостивейше пожаловано звание Поставщика Высочайшего двора. Гатчина. 1882 год». Вслед за тем из Петербурга прилетает в Москву к Чугунному мосту третий орел.

Триумфы Петра Арсеньевича объясняются не только знаниями, переданными ему родителем, о травах и ягодах, но и неустанным поиском сырья для водок, настоек, наливок. Ему лучше всех было известно, в каких уголках России собирать можжевельник, душистую мяту, мелиссу, анис, кориандр, на каких болотах искать классную клюкву. В селе Невежине вблизи Суздаля нашел «водочный король» росшую только там во всей России не горькую, как везде, а сладкую рябину. Благодаря чему появилась водка «Нежинская рябина», названная так, чтобы никто не догадался, где она растет.

На Нижегородской выставке 1896 года «Нежинскую рябиновую» из поднесенной чарки отведали Николай II и императрица Александра Федоровна. После чего завод Петра Смирнова удостоился четвертым Государственным гербом. Никто в России такой чести не удостаивался. У Чугунного моста в фирменном магазине можно было сделать выбор из 400 названий водок, настоек, наливок в столь же разнообразной упаковке.

Ничего подобного нет поныне ни у кого.

В 1900 году старший сын Петра Арсеньевича, унаследовавший дело отца, купил на Тверском бульваре, 16, старинный особняк. Его история прослеживается с первого упоминания в архивных документах в 1759 году. Тогда владение принадлежало «ротмистру Василию Васильевичу, сыну Истлентьева».

Далее оно перешло в руки «камергера генерал-поручика Александра Григорьевича, сына Петрово-Соловова». После пожара Москвы строение значилось за генерал-поручиком и действительным камергером Владимиром Григорьевичем Орловым, младшим из пяти братьев Орловых, ставших графами после воцарения Екатерины II, чему они очень поспособствовали.

Старший в семье Иван, чтимый младшими как отец, получил титул графа и чин капитана Преображенского полка, куда в шестнадцать лет поступил солдатом. Большего, как ему предлагала царица, иметь не хотел. Жил в Москве и управлял имениями братьев.

Григорий Орлов, пытаясь вернуть угасшую к нему любовь царицы, преподнес Екатерине II, родившей от него сына, уникальный по красоте и весу алмаз, названный его именем. (Выставлен «Орлов» в Кремле среди сокровищ Алмазного фонда.) За подавление Чумного бунта в Москве в честь героя, рисковавшего жизнью, отчеканили медаль и установили триумфальные ворота с надписью: «Орловым от беды избавлена Москва».

Об Алексее Орлове пишут, что он «занимал особое место среди братьев. Был явно умнее их, отличался несокрушимой волей, инициативностью, решительностью и масштабностью мышления, прост и скромен. От красоты и обходительности гиганта млели женщины». За разгром турецкого флота в Чесменской бухте получил титул Чесменского и медаль, на которой под портретом графа была надпись: «Гр. А.Г.Орлов — победитель и истребитель турецкого флота». После триумфа уехал в Москву, вывел породу рысистых и верховых лошадей, носящих имя орловских.

Екатерина II, напуганная самозваным царем Емельяном Пугачевым, дала ему тайное поручение доставить в Россию из Италии самозванку. Она выдавала себя за «принцессу Владимирскую» и вошла в историю под именем княжны Таракановой. Задание граф выполнил. Предложив руку и сердце, заманил самозванку на корабль и, подняв паруса, доставил пленницу в Санкт-Петербург, дав основание в XIX веке написать известную картину «Княжна Тараканова», а в XX веке — поставить фильм «Царская охота».

За подвиги на море в честь Федора Орлова Екатерина II воздвигла ростральную колонну с носами кораблей, обращенных им в бегство.

Владимир Орлов получил образование в Лейпцигском университете, в отличие от современников любил немецкий язык, а не французский, Екатерина II назначила его директором Академии наук. В Москве жил на Большой Никитской, 5, где сохранился его трехэтажный дворец, построенный Матвеем Казаковым. Как многие другие баловни судьбы, владел в Москве не одним домом. Но как выглядел тот, что ему принадлежал на Тверском бульваре в XVIII веке, — можно только догадываться. О нем в Квартирной книге Тверской части сказано: «Двухэтажный флигель обстроен в 1815 году, а главный корпус в целости, а прочее отстраивается в 1817 году». То есть в пожаре 1812 года главный дом не сгорел.

Двухэтажным особняком и «прочим» в XIX веке владели дворяне чинами и богатством поменьше, чем «екатерининские орлы». Ими значились «коллежский советник», «камер-юнкерша», «камергер и коллежский советник». Так продолжалось до тех пор, пока не выкупил дом «потомственный почетный гражданин Н.П.Малютин», то есть купец. От него владение досталось потомственному почетному гражданину Петру Петровичу Смирнову. Ему и архитектору мы обязаны появлением в Москве дворца в стиле модерн, ставшего с недавних пор после реставрации достопримечательностью не только бульвара, но и города.

Если бы в 1901 году в Москве за руку купца и архитектора ухватились блюстители развалин, наподобие современных «координаторов» и «надзирателей», мы, конечно, не имели бы такого памятника, ставшего официально именоваться «особняком приемов и торжеств Петра Смирнова».

На фасаде дворца на памятной доске две даты: 1-я половина XIX в., 1901–1903 гг. И один автор — архитектор Ф.О.Шехтель. Современные архитектурные путеводители называют все без исключения сооружения Шехтеля (а их свыше 130, начиная с «Фантастического театра» в саду «Эрмитаж» 1880 года, кончая «Павильоном Туркестана» на сельскохозяйственной выставке в Москве в 1923 году), но не называют дворец на Тверском бульваре. Особняка Петра Смирнова в перечне работ великого архитектора нет. Между тем залы, куда сегодня приглашают, могут принять 600 гостей!

Как не раз бывало в истории города, прекрасное строение вдохновлялось страстью к женщине. Сын «водочного короля» хотел, чтобы в роскошные покои вошла его возлюбленная Евгения Ильинична Морозова, ставшая женой Петра Смирнова.

Подобное чувство испытывал миллионер и меценат Савва Морозов к бывшей работнице Никольской мануфактуры Зинаиде, стоявшей за прядильной машиной и следившей за нитью пряжи. (Таких работниц, ткачих, передовиков производства, молодых и красивых, любили показывать в «Новостях дня», советских документальных фильмах перед началом киносеансов. Хорошо бы эту традицию возобновить…) В Зинаиду Морозову, несмотря на разницу в социальном положении, до мецената влюбился его родственник — фабрикант Зимин, а когда он умер, его вдова вышла замуж за Савву Морозова. Видевший Зинаиду Морозову на одном из приемов Андрей Белый описал ее появление так: «В комнату вошла Сказка тихими, неслышными шагами. У нее было светло-серое платье, и на нем были нашиты серебряно-бледные листья. В рыжих волосах горела бриллиантовая звезда. Она ступала тихо и мягко, как бы пряча свое изящество в простоте. Это был верх аристократической естественности. И молодой дипломат запнулся на полуслове, и почва ушла у него из-под ног».

Для такой женщины Савва Морозов поручил 33-летнему Федору Шехтелю построить дворец в стиле английской готики. Будущий текстильный король учился в Кембридже, и этот стиль ему нравился. Особняк с зубцами на стенах, стрельчатыми окнами и башнями напоминает средневековый замок. Анфилада залов поражает резными деревянными сводами, картинами, скульптурами, гобеленами, каминами, образами фантастических драконов, химер, грифонов, демонов. Главная лестница с перилами перевита змеями. Из нее — вход в аванзал, ведущий в анфиладу роскошных залов: Каминного, Белого, Парадного… Сейчас это Дом приемов МИДа на Спиридоновке, где проходят встречи на высшем уровне.

Нечто подобное создал Федор Шехтель на Тверском бульваре. Но в другом стиле — модерн. Дом Саввы Морозова после революции служил приютом бухарских детей, превратился в большой сарай, и потребовалось много лет, чтобы вернуть утраченное. В доме Петра Смирнова после революции заседали Революционный военный трибунал, городская прокуратура. После перестройки арендаторы менялись до тех пор, пока в стены не вошли реставраторы, вернувшие былое великолепие прекрасным залам. Парадная лестница ведет в Готический зал с дубовыми балками под потолком. Все, что дворец украшает сегодня, — люстры, паркет, — воссоздано. В Малой гостиной поражает камин из красного мрамора. И так — в каждом парадном зале. Их восемь, не похожих друг на друга, с названиями: Романский зал, Классический зал, Египетский зал, Греческий зал…

Везде видишь нечто заставляющее затаить дыхание и с восхищением смотреть. Судьба дворца Петра Смирнова напоминает судьбу дворца Саввы Морозова: долго и счастливо пожить в них они не смогли.

Рейтинг
( 2 оценки, среднее 4.5 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: