Ресторан Октябрь Event Hall


Берсеневская набережная Москва

Общая информация
СтранаРоссия
Город Москва
Округ ЦАО
Район Якиманка
Протяжённость 0,8 км
Ближайшие станции метро Полянка, Боровицкая
Почтовый индекс 119072
Номера телефонов +7(495) XXX—-
[www.openstreetmap.org/?lat=55.74389&lon=37.60972&zoom=15&layers=M на OpenStreetMap]
[maps.yandex.ru/?ll=37.60972%2C55.74389&spn=0.15381%2C0.080341&z=16&l=map на Яндекс.Картах]

Координаты: 55°44′39″ с. ш. 37°36′36″ в. д. / 55.74417° с. ш. 37.61000° в. д. / 55.74417; 37.61000 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=55.74417&mlon=37.61000&zoom=12 (O)] (Я)Берсеневская набережнаяБерсеневская набережная
Берсе́невская на́бережная

— набережная Москвы-реки в районе Якиманка Центрального административного округа города Москвы. Проходит от стрелки острова до Каменного моста. Выходит на улицу Серафимовича.[1]

История

В 1885 году на набережной началось строительство кондитерской фабрики Эйнем, ныне «Красный Октябрь». Уроженец Вюртемберга, сам Теодор Эйнем умер в 1878 году; построенная фабрика фактически принадлежала его компаньону, Юлиусу Гейсу из Шварцвальда.[4] В 1906 году на месте части Винно-соляного двора была построена действующая поныне электростанция, питавшая московский трамвай (МОГЭС-2, Болотная набережная, 2).

В 2004 году открылась первая очередь Патриаршего моста, обеспечившего удобный подход к ближайшей станции метро («Кропоткинская»). С этого времени началось формирование арт-кластера на территории фабрики «Красный Октябрь» (производство было выведено с Берсеневской набережной в 2007 году). В бывших фабричных помещениях размещаются институт «Стрелка», телеканал «Дождь», галерея Red October, несколько клубов.

Берсеневская наб.

Смотреть все фото (30)

  • Добавить фотографию
  • Добавить статью
  • Добавить комментарий

27.06.06/Добавлено редакцией/

  • Показать объект на карте
  • Показать похожие объекты
  • Адрес: правый берег Москвы-реки от Стрелки (западная оконечность острова) до Большого Каменного моста
  • Метро: Кропоткинская
  • Координаты: 37°36′33.49″E; 55°44′35.14″N

Распечатать информацию об объекте

Набережная в районе Якиманка, проходящая по правому берегу Москвы-реки, начинается недалеко от памятника «В ознаменование 300-летия российского флота» и заканчивается у Большого Каменного моста.

Названия набережной предположительно произошло от старинного названия крыжовника – «берсень», который рос в местных садах. Существует еще одна версия, которая связывает название набережной с боярином Иваном Беклемишевым, носившим прозвище – Берсень. В XVI столетии по велению Ивана III на улицах для защиты от «лихих людей» по ночам улицы перегораживали решетками, которые охраняли караульные. За одну из таких застав отвечал И. Н. Берсень-Беклемишев. Вероятно, от названия «берсеневской решетки» произошло и название набережной. Никольская церковь, известная с 1390 года, как Никольская на Болоте, в 1625 году упоминается, как «Великий Чудотворец Николай за Берсеневою решеткою».

В 1734 году между Берсеневской и Болотной набережными был учрежден Каменномостский казенный питейный двор, позднее известный как Винно-Соляной двор.

Первоначально набережная была пешеходной, но в 1737-1745 годах после того, как ее укрепили сваями и расширили, стала проезжей.

Во время войны 1812 года деревянные постройки на набережной сгорели, а ее восстановление затянулось почти до середины XIX столетия. Позже здесь началось сооружение промышленных предприятий. Так в 1885 году на Берсеневской набережной развернулось строительство фабрики «Эйнем» (будущий «Красный Октябрь»). В 1906 году на территории Винно-Соляного двора была возведена электростанция. А в 1928-1931 годах на месте того же двора был построен жилой комплекс, официально называвшийся «Дом правительства», более известный как «Дом на набережной».

В начале нынешнего тясячелетия Берсеневскую и Пречистенскую набережные соединил пешеходный Патриарший мост, который ведет к Храму Христа Спасителя.

В настоящее время Берсеневская — одна из красивых столичных набережных, где современные постройки соседствуют с историческими архитектурными памятниками. В их числе церковь Святителя Николая (Троицы Живоначальной) на Берсеневке (1656-1657, первое упоминание 1390 г.) и уникальные Палаты думного дьяка А. Кириллова в боярской усадьбе XVII века, бывшие корпуса фабрики «Красный Октябрь», где в настоящее время располагаются выставочные залы, художественные галереи, модные клубы и рестораны, офисы и другие организации и учреждения.

Заказать экскурсию по этому объекту

Я здесь не былЯ здесь былМои заметки о посещении этого объекта

Добавить в план посещенийДобавлен в план посещенийМой план посещений

Примечательные здания и сооружения

По нечётной стороне находится Москва-река.

По чётной стороне

  • № 2 — б. Московский яхт-клуб. С 1868 года на этом участке, у южной оконечности Болотного острова, размещался императорский яхт-клуб. В 1893 году было выстроено основное здание клуба в псевдоготическом стиле, сохранившееся поныне (архитектор К. В. Трейман). В советские годы здесь располагалась гребная база «Стрелка»[5].
  • № 4, 6, 8 — фабрика Ф. Эйнема (Производственные корпуса — 1911, архитектор А. М. Калмыков, руководил строительством архитектор А. Ф. Карст), до 2007 года здесь размещались цеха фабрики «Красный Октябрь»[6]. Новый владелец бывших фабричных корпусов — — сдаёт помещения в аренду; среди арендаторов в настоящее время — телеканал «Дождь», институт «Стрелка» и другие[7].
  • № 12 стр. 3 — жилой дом — общежитие кондитерской фабрики «Красный Октябрь» (1898, архитектор П. П. Зыков; 1901, архитектор С. Д. Кучинский).
  • № 14, стр. 5А — Институт медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка».
  • № 16 — заводской корпус (архитектор И. В. Рыльский).
  • № 16 стр. 5 — исторические склады водочного завода Смирнова (1869-1874).
  • № 16, стр. 9, памятник архитектуры (региональный) — городская усадьба Смирновых с водочным производством торгового дома «Смирнова И. А. Сыновья», жилой дом с палатами (конец XVI—XVII века; середина XVIII века; 1820-е; 1860-е — 1870-е; XX век).
  • № 18 — храм святителя Николая (Троицы Живоначальной) на Берсеневке (1656—1657)
  • № 18 стр. 1 — дом причта Никольского храма.
  • № 18 стр. 3 — палаты думного дьяка Аверкия Кириллова в боярской усадьбе XVII века. Фасад дома выстроен в начале XVIII века в стиле барокко. Два боковых фасада сохранили стиль допетровской эпохи.
  • № 20 — Дом на набережной.
  • № 20/2 — Московский театр эстрады.

Берсеневская набережная

Название же набережная получила по одной из версий от старинного названия крыжовника – «берсень», которого было немало в здешних садах, или по другой версии от прозвища боярина Ивана Беклемишева – Берсень, прозванного так, возможно, из-за своего колючего характера. Да и само название старинное — его, можно встретить в документе о «Берсеневской решетке». В 1504 году по повелению великого князя Ивана III «поставиша на Москве решотки на улицах». В ночное время решетками перегораживались улицы и при них стоял караул из обывателей. Этими решетками заведовал объезжий голова, которому вменялось обязанность охранение своего участка «от огня и всякого воровства». За одну из таких застав отвечал боярин Иван Берсень-Беклемешев. Видимо, по нему она и называлась Берсеневской, а впоследствии название перешло и на всю местность. Фамилия боярина встречается и в истории Кремля: одна из его башен, называется Беклемишевской, рядом с ней находился двор этой семьи. Воевода Никита Беклемишев, как и его сын Иван Никитич Берсень, исполнял посольские поручения. При Иване III Иван Никитич пользовался доверием государя, а при его наследнике князе Василии III был обвинен в оскорбительных речах. Берсень в частных разговорах жаловался и сравнивал князя с его отцом. О непригожих речах доложили государю, Берсеня схватили и казнили в 1525 году.

Значительно позже здесь обосновались промышленные заведения, такие как кондитерская фабрика «Красный Октябрь», чей шоколад считается одним из лучших в современной Москве. Впрочем, он считался таким и в царской Москве, в которой был известен как «шоколад от Эйнема».

Фердинанд Теодор, или Федор Карлович, Эйнем в 1850 году приехал в Россию из Вюртемберга. Сначала он занялся пилением сахара (сахар производился в виде больших конусообразных «голов», которые надо было распилить на мелкие куски и таким уже использовать), а потом открыл небольшую кондитерскую мастерскую на Арбате. Дело пошло хорошо, компаньон Эйнема Юлий Федорович Гейс, так же из Вюртемберга, был работящим и честным, и вскоре производство шоколада и конфет расширилось. Наняли новое помещение на Петровке, а на Театральной площади открыли магазин. Компаньоны заботились о качестве своей продукции и выписывали из-за границы новейшее оборудование вместе со знающими мастерами. В 1867 году фабрика вновь переезжает, но теперь довольно далеко от центра, на Софийскую набережную, где можно было дешевле приобрести участок земли. А уже потом при расширении производства выбрали место на другом конце Острова, на Берсеневской набережной. Правда, Эйнем к тому времени умер, но его компаньон, к которому перешло дело, решил оставить уже хорошо известное имя в названии фабрики.

Под фабрику постепенно отошло довольно много мелких и больших владений, пока она не заняла обширную территорию между набережными Москвы-реки и Водоотводного канала. В знак признания высокого качества изделий фирма получила золотую медаль на Всероссийской промышленно-художественной выставке в Нижнем Новгороде в 1896 году, потом стала поставщиком двора, а на Всемирной выставке в Париже 1900 году удостоилась Гран-при. Огромную роль в распространении продукции играла умело поставленная реклама: москвичи могли ее видеть на театральных программках, в городских справочниках и даже на дирижаблях. Композиторы писали «Шоколадный вальс» и «Кекс-галоп», конфетные и шоколадные коробки отделывались кожей и бархатом.

В советское время фабрику переименовали в «Первую государственную кондитерскую», а затем в «Красный Октябрь», но еще долго добавляли «бывш. Эйнем» — так как это была всем известная марка. От Храма Христа Спасителя над Москвой-рекой проложен новый пешеходный мост, открытый в сентябре 2004 года, значительно улучшивший сообщение этой части Острова с центром города. При строительстве моста применили новую технологию: две половинки его собирали на двух искусственно намытых островках у берегов, а потом свели в один мост. Проект моста принадлежит инженерам А. Колчину и О. Чемеринскому, а его оформление архитектору М. Посохину и скульптору З. Церетели. Мост получил название Патриарший.

На набережной находится один из самых примечательных архитектурных памятников Москвы – палаты Аверкия Кириллова (д. 20), богатого купца, гостя, так тогда назывались представители верхнего слоя торгового сословия. С 1678 года ему пожаловали чин думного дьяка (имеющего право заседать в Боярской думе); в разное время он состоял во главе нескольких очень важных приказов, можно сказать, что в руках Аверкия Кириллова сосредотачивалось руководство финансами, торговлей, промышленностью. Во время восстания стрельцов богатого дьяка-купца убили вместе со многими боярами, сбросив с высокого кремлевского Красного крыльца на выставленные вверх копья.

После дьяка Аверкия усадьбу унаследовал сын Яков, также бывший и гостем и думным дьяком. Богатство Кирилловых было настолько велико, что на их средства была достроена огромная крепостная ограда Донского монастыря, которому они благотворили. Современный облик палат сложился к началу XVIII века, когда ими владел дьяк Оружейной палаты А.Ф. Курбатов. Тогда дом потерпел большие изменения. В 1712-1739 годах усадьбой владел «иностранной коллегии ассесор Петр Васильевич Курбатов», а после него, как выморочное имущество, она переходит в казну и с того времени в главном доме располагаются самые разные учреждения. В 1870 году палаты заняло Московское археологическое общество, добровольная организация ревнителей национального наследия не только в Москве, но и по всей России. В числе более чем пятисот его членов были не только археологи, но и архитекторы и исследователи истории архитектуры Машков, Быковский, Горностаев, историки Погодин, Ключевский и Соловьев, писатели Мельников – Печерский, Мамин-Сибиряк, Вельтман и многие другие.

Славная и плодотворная деятельность общества была прервана советской властью в 1923 году и с тех пор старый дом на Берсеневской набережной занимали разные организации. В 1932 году здесь создали Институт методов краеведческой работы, который в 50-е годы стал Научно-исследовательским институтом культуры, а в наше время Институтом культурологи. У здания палат находится церковь св. Николая Чудотворца на Берсеневке. Когда она возникла точно неизвестно. Но первые упоминания встречаются в окладной книге датируемой ноябрем 1624 г. Каменное здание взамен деревянного было построено примерно 1656-1657 годах,главный алтарь был Троицким, а придел – Никольским. Хотя было известно, что здание церкви возведено «по обещанию приходских и разных посторонних людей», но весьма вероятно, что в основном строил новое каменное здание Аверкий Кирилов, чьи палаты располагались по соседству. Он же отдал два земельных участка, перешедших к нему от братьев, под расширение церковного кладбища, а стоявшие на них избы передал для житья церковников.

В советское время Никольская церковь уцелела, ее закрыли в 1930 году и поселили там реставрационные мастерские – ЦГРМ. Под напором этих самых мастерских в 1932 году снесли колокольню: «принимая во внимание ходатайство ЦГРМ о разборке колокольни, ввиду того, что названная колокольня затмевает помещение ЦГРМ, чем затрудняется работа мастерских, — названную колокольню снесли». Во время войны в церкви хранились фонды некоторых московских музеев — в частности Исторического, Биологического, Революции и Музея народов СССР, наиболее ценные экспонаты были замурованы в подвалах. Потом в церкви помещался Научно-исследовательский институт музееведения, НИИ культуры и редакция журнала «Культурно-просветительная работа». В 1992 году церковь была отдана верующим. Позади церкви теперь стоит небольшая деревянная колоколенка, замена снесенной высокой каменной колокольни середины XIX века. Район: Центральный, Якиманка. Близлежащие метро: Боровицкая, Полянка.

Примечания

  1. П. В. Сытин. «Из истории московских улиц». — М., 1948. — с. 152.
  2. Сытин, с. 152
  3. Сытин, с.153.
  4. Москва начала века / авт.-сост. О. Н. Оробей, под ред. О. И. Лобова. — М.: O-Мастеръ, 2001. — С. 120-121, 223. — 701 с. — (Строители России, ХХ век). — ISBN 5-9207-0001-7.
  5. Трошина М.
    [issuu.com/moscow_heritage/docs/mn18_ Остров Кр…] // Московское наследие : журнал. — М.: Департамент культурного наследия города Москвы, 2012. — № 18. — С. 15—16.
  6. [www.shokoladka.ru/news.php?n_id=3500&s_id=2 Открылся новый корпус кондитерской фабрики «Красный Октябрь»]
  7. [www.redok.ru/about/article/16 Проект «Красный Октябрь»]. Проверено 11 августа 2013. [www.webcitation.org/6IvwbJjIr Архивировано из первоисточника 17 августа 2013].

Примечания[ | ]

  1. 123
    П. В. Сытин. «Из истории московских улиц». — М., 1948. — с. 152—153.
  2. Москва начала века / авт.-сост. О. Н. Оробей, под ред. О. И. Лобова. — М.: O-Мастеръ, 2001. — С. 120-121, 223. — 701 с. — (Строители России, XX век). — ISBN 5-9207-0001-7.
  3. Архитектура Москвы 1933—1941 гг. / Автор-сост. Н. Н. Броновицкая. — М.: Искусство—XXI век, 2020. — С. 206. — 320 с. — (Памятники архитектуры Москвы). — 2500 экз. — ISBN 978-5-98051-121-0.
  4. Трошина М.
    Остров Кр… // Московское наследие : журнал. — М.: Департамент культурного наследия города Москвы, 2012. — № 18. — С. 15—16.
  5. Открылся новый корпус кондитерской фабрики «Красный Октябрь»
  6. Проект «Красный Октябрь» (неопр.)
    . Дата обращения 11 августа 2013. Архивировано 17 августа 2013 года.

Ссылки

Портал «Москва»

Отрывок, характеризующий Берсеневская набережная

Через два часа после этого князь Андрей тихими шагами вошел в кабинет к отцу. Старик всё уже знал. Он стоял у самой двери, и, как только она отворилась, старик молча старческими, жесткими руками, как тисками, обхватил шею сына и зарыдал как ребенок. Через три дня отпевали маленькую княгиню, и, прощаясь с нею, князь Андрей взошел на ступени гроба. И в гробу было то же лицо, хотя и с закрытыми глазами. «Ах, что вы со мной сделали?» всё говорило оно, и князь Андрей почувствовал, что в душе его оторвалось что то, что он виноват в вине, которую ему не поправить и не забыть. Он не мог плакать. Старик тоже вошел и поцеловал ее восковую ручку, спокойно и высоко лежащую на другой, и ему ее лицо сказало: «Ах, что и за что вы это со мной сделали?» И старик сердито отвернулся, увидав это лицо. Еще через пять дней крестили молодого князя Николая Андреича. Мамушка подбородком придерживала пеленки, в то время, как гусиным перышком священник мазал сморщенные красные ладонки и ступеньки мальчика. Крестный отец дед, боясь уронить, вздрагивая, носил младенца вокруг жестяной помятой купели и передавал его крестной матери, княжне Марье. Князь Андрей, замирая от страха, чтоб не утопили ребенка, сидел в другой комнате, ожидая окончания таинства. Он радостно взглянул на ребенка, когда ему вынесла его нянюшка, и одобрительно кивнул головой, когда нянюшка сообщила ему, что брошенный в купель вощечок с волосками не потонул, а поплыл по купели. Участие Ростова в дуэли Долохова с Безуховым было замято стараниями старого графа, и Ростов вместо того, чтобы быть разжалованным, как он ожидал, был определен адъютантом к московскому генерал губернатору. Вследствие этого он не мог ехать в деревню со всем семейством, а оставался при своей новой должности всё лето в Москве. Долохов выздоровел, и Ростов особенно сдружился с ним в это время его выздоровления. Долохов больной лежал у матери, страстно и нежно любившей его. Старушка Марья Ивановна, полюбившая Ростова за его дружбу к Феде, часто говорила ему про своего сына. – Да, граф, он слишком благороден и чист душою, – говаривала она, – для нашего нынешнего, развращенного света. Добродетели никто не любит, она всем глаза колет. Ну скажите, граф, справедливо это, честно это со стороны Безухова? А Федя по своему благородству любил его, и теперь никогда ничего дурного про него не говорит. В Петербурге эти шалости с квартальным там что то шутили, ведь они вместе делали? Что ж, Безухову ничего, а Федя все на своих плечах перенес! Ведь что он перенес! Положим, возвратили, да ведь как же и не возвратить? Я думаю таких, как он, храбрецов и сынов отечества не много там было. Что ж теперь – эта дуэль! Есть ли чувство, честь у этих людей! Зная, что он единственный сын, вызвать на дуэль и стрелять так прямо! Хорошо, что Бог помиловал нас. И за что же? Ну кто же в наше время не имеет интриги? Что ж, коли он так ревнив? Я понимаю, ведь он прежде мог дать почувствовать, а то год ведь продолжалось. И что же, вызвал на дуэль, полагая, что Федя не будет драться, потому что он ему должен. Какая низость! Какая гадость! Я знаю, вы Федю поняли, мой милый граф, оттого то я вас душой люблю, верьте мне. Его редкие понимают. Это такая высокая, небесная душа! Сам Долохов часто во время своего выздоровления говорил Ростову такие слова, которых никак нельзя было ожидать от него. – Меня считают злым человеком, я знаю, – говаривал он, – и пускай. Я никого знать не хочу кроме тех, кого люблю; но кого я люблю, того люблю так, что жизнь отдам, а остальных передавлю всех, коли станут на дороге. У меня есть обожаемая, неоцененная мать, два три друга, ты в том числе, а на остальных я обращаю внимание только на столько, на сколько они полезны или вредны. И все почти вредны, в особенности женщины. Да, душа моя, – продолжал он, – мужчин я встречал любящих, благородных, возвышенных; но женщин, кроме продажных тварей – графинь или кухарок, всё равно – я не встречал еще. Я не встречал еще той небесной чистоты, преданности, которых я ищу в женщине. Ежели бы я нашел такую женщину, я бы жизнь отдал за нее. А эти!… – Он сделал презрительный жест. – И веришь ли мне, ежели я еще дорожу жизнью, то дорожу только потому, что надеюсь еще встретить такое небесное существо, которое бы возродило, очистило и возвысило меня. Но ты не понимаешь этого. – Нет, я очень понимаю, – отвечал Ростов, находившийся под влиянием своего нового друга. Осенью семейство Ростовых вернулось в Москву. В начале зимы вернулся и Денисов и остановился у Ростовых. Это первое время зимы 1806 года, проведенное Николаем Ростовым в Москве, было одно из самых счастливых и веселых для него и для всего его семейства. Николай привлек с собой в дом родителей много молодых людей. Вера была двадцати летняя, красивая девица; Соня шестнадцати летняя девушка во всей прелести только что распустившегося цветка; Наташа полу барышня, полу девочка, то детски смешная, то девически обворожительная. В доме Ростовых завелась в это время какая то особенная атмосфера любовности, как это бывает в доме, где очень милые и очень молодые девушки. Всякий молодой человек, приезжавший в дом Ростовых, глядя на эти молодые, восприимчивые, чему то (вероятно своему счастию) улыбающиеся, девические лица, на эту оживленную беготню, слушая этот непоследовательный, но ласковый ко всем, на всё готовый, исполненный надежды лепет женской молодежи, слушая эти непоследовательные звуки, то пенья, то музыки, испытывал одно и то же чувство готовности к любви и ожидания счастья, которое испытывала и сама молодежь дома Ростовых. В числе молодых людей, введенных Ростовым, был одним из первых – Долохов, который понравился всем в доме, исключая Наташи. За Долохова она чуть не поссорилась с братом. Она настаивала на том, что он злой человек, что в дуэли с Безуховым Пьер был прав, а Долохов виноват, что он неприятен и неестествен. – Нечего мне понимать, – с упорным своевольством кричала Наташа, – он злой и без чувств. Вот ведь я же люблю твоего Денисова, он и кутила, и всё, а я всё таки его люблю, стало быть я понимаю. Не умею, как тебе сказать; у него всё назначено, а я этого не люблю. Денисова… – Ну Денисов другое дело, – отвечал Николай, давая чувствовать, что в сравнении с Долоховым даже и Денисов был ничто, – надо понимать, какая душа у этого Долохова, надо видеть его с матерью, это такое сердце! – Уж этого я не знаю, но с ним мне неловко. И ты знаешь ли, что он влюбился в Соню? – Какие глупости… – Я уверена, вот увидишь. – Предсказание Наташи сбывалось. Долохов, не любивший дамского общества, стал часто бывать в доме, и вопрос о том, для кого он ездит, скоро (хотя и никто не говорил про это) был решен так, что он ездит для Сони. И Соня, хотя никогда не посмела бы сказать этого, знала это и всякий раз, как кумач, краснела при появлении Долохова. Долохов часто обедал у Ростовых, никогда не пропускал спектакля, где они были, и бывал на балах adolescentes [подростков] у Иогеля, где всегда бывали Ростовы. Он оказывал преимущественное внимание Соне и смотрел на нее такими глазами, что не только она без краски не могла выдержать этого взгляда, но и старая графиня и Наташа краснели, заметив этот взгляд.

Рейтинг
( 2 оценки, среднее 4.5 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: