Масонский дом изящных искусств на Мясницкой.

Дворянское владение генерал-поручика И.И. Юшкова, расположенное на улице Мясницкой, 21

в Москве, всегда отличалось от соседних господских домов, заселенных в XVIII веке знатью, купечеством и духовенством. Усадьба была куплена Юшковым у генерала И.И. Дмитриева-Мамонова, которому она принадлежала с 1716 года.

В начале XIX в. И. Юшков принял решение перестроить здание и заказал проект архитектору В. Баженову . Выбор пал именно на него, так как оба — и заказчик, и архитектор — состояли в масонской ложе. Кроме того, Юшков хотел поддержать одаренного архитектора, которому Екатерина II в 1780-х годах дала отставку, и потому Баженов испытывал острую нужду в средствах.

Фото 1. Здание художественной академии (дом Юшкова) на Мясницкой, 21

Старые постройки были снесены, началось строительство, продолжавшееся в течение двадцати лет и завершившееся в 1805 году. Форма дома, построенного в стиле классицизма, напоминает рог изобилия — тайный символ масонской ложи.

Центр композиции — изящная угловая полуротонда, плавно объединяющая два крыла здания. В строительстве этого дома использовано множество приёмов, разработанных В. Баженовым в ходе проектирования Кремлевского дворца , план которого так и остался на бумаге.

Разрушительный пожар 1812 года, к счастью, не нанес дому по улице Мясницкая, 21 никакого ущерба, и спустя год здесь был размещен известный всему городу торговый центр купца А.Кригера.

История

После смерти Ивана Ивановича дом принадлежал его сыну, Петру Ивановичу Юшкову. При нём в доме проводились пышные балы и масонские собрания. К 1830-м годам Юшков разорился и вынужден был сдавать помещения в своём доме в аренду. В 1838 году зал в доме Юшкова стало арендовать Московское художественное общество. В 1844 году в доме Юшкова разместилось Училище живописи и ваяния, хозяин продал учебному заведению свой дом за 35 тысяч рублей серебром[2]. С 1865 года в училище стали преподавать и зодчество[3]. С 1872 года в училище проводились выставки передвижников[2]. В конце XIX века дом Юшкова перестраивался: были расширены окна, изменилась отделка, со стороны Боброва переулка пристроили кирпичный корпус[3].

В начале XIX века во дворе училища были построены корпуса, где снимали квартиры художники. В 1918 году в доме Юшкова разместились Государственные свободные художественные мастерские. В 1920 году они были преобразованы во ВХУТЕМАС. В 1926 году он был реорганизован во Вхутеин[1]. В 1942 году в доме Юшкова обосновался Московский механический институт (ныне МИФИ)[2]. После того как в 1962 году МИФИ переехал в новый корпус на Каширском шоссе, в доме Юшкова разместились Всесоюзный научно-исследовательский и проектный институт по отраслевым автоматизированным системам управления (ВНИПИОАСУ) и организация ЦНИИТЭИМС[4]. В 1980-х годах предполагалось переместить в дом Юшкова Тургеневскую библиотеку[3]. Но в 1986 году дом был передан Институту живописи, скульптуры и художественной педагогики. В 1989 году институт был преобразован в Российскую академию живописи, ваяния и зодчества[2]. Во второй половине 1990-х годов в доме Юшкова была проведена реставрация[1].

Московское училище живописи, ваяния и зодчества на Мясницкой

После того как генерал Юшков умер, его младший сын обанкротился. Он не решился заложить дом и с 1838 года стал сдавать его Московскому художественному обществу. Здесь были организованы бесплатные курсы по обучению рисованию одаренных людей, которыми всегда была богата Россия.

Это было началом Московского училища живописи, ваяния и зодчества.

Среди его педагогов были такие известные люди, как историк В. Ключевский, искусствовед Н. Рамазанов, пейзажисты А. Васнецов, В. Поленов, А. Саврасов. Рисование с натуры — ведущее направление в училище — преподавали В. Перов и И. Прянишников.

Начиная с 1872 года, в здании училища выставлялись работы художников-передвижников, собирались ведущие московские литераторы и театральные деятели, здесь можно было встретить П. Мочалова, Т. Грановского, М. Щепкина, Л. Толстого, А. Островского, А. Чехова и других.

После революции училище преобразовали в Высшие художественно-технические мастерские (ВХУТЕМАС), на которых в свое время обучались В. Маяковский, Кукрыниксы.

Позже на базе мастерских появился Московский Художественный Институт имени В.И.Сурикова.

С 1935 года в помещениях на Мясницкой, 21 размещались различные организации и конторы, а в 1989 году С. Глазунов основал в этом доме «Российскую академию живописи, ваяния и зодчества», где и по сей день является ректором.

Вам понравился материал?

Поблагодарить легко! Будем весьма признательны, если поделитесь этой статьей в социальных сетях.
Координаты : 55°45′51″ с. ш. 37°38′10″ в. д.  /  55.7644083° с. ш. 37.6361806° в. д.  / 55.7644083; 37.6361806 (G) (Я)
После смерти Ивана Ивановича дом принадлежал его сыну, Петру Ивановичу Юшкову. При нём в доме проводились пышные балы и масонские собрания. К 1830-м годам Юшков разорился и вынужден был сдавать помещения в своём доме в аренду. В 1838 году зал в доме Юшкова стало арендовать Московское художественное общество. В 1844 году в доме Юшкова разместилось Училище живописи и ваяния, хозяин продал учебному заведению свой дом за 35 тысяч рублей серебром . С 1865 года в училище стали преподавать и зодчество . С 1872 года в училище проводились выставки передвижников . В конце XIX века дом Юшкова перестраивался: были расширены окна, изменилась отделка, со стороны Боброва переулка пристроили кирпичный корпус .

В начале XIX века во дворе училища были построены корпуса, где снимали квартиры художники. В 1918 году в доме Юшкова разместились Государственные свободные художественные мастерские . В 1920 году они были преобразованы во ВХУТЕМАС . В 1926 году он был реорганизован во Вхутеин . В 1942 году в доме Юшкова обосновался Московский механический институт (ныне МИФИ) . После того как в 1962 году МИФИ переехал в новый корпус на Каширском шоссе , в доме Юшкова разместились Всесоюзный научно-исследовательский и проектный институт по отраслевым автоматизированным системам управления (ВНИПИОАСУ) и организация ЦНИИТЭИМС . В 1980-х годах предполагалось переместить в дом Юшкова Тургеневскую библиотеку . Но в 1986 году дом был передан Институту живописи, скульптуры и художественной педагогики. В 1989 году институт был преобразован в Российскую академию живописи, ваяния и зодчества . Во второй половине 1990-х годов в доме Юшкова была проведена реставрация .

Архитектура

Примечания

  1. 12345
    Дом Юшкова // Энциклопедия «Москва» / Под ред. С. О. Шмидта. — М.: Большая Российская энциклопедия, 1997. — 976 с.
  2. 12345Олег Фочкин.
    [vm.ru/news/2013/12/02/masonskij-dom-izyashchnih-iskusstv-225225.html Масонский дом изящных искусств]. Вечерняя Москва (2 декабря 2013). Проверено 5 января 2014.
  3. 1 2 3 4Федосюк Ю. А.
    Москва в кольце Садовых. — М.: Московский рабочий, 1983. — С. 201.
  4. [www.glazunov-academy.ru/main.html Историческая справка о здании Российской академии живописи, ваяния и зодчества]. glazunov-academy.ru. Проверено 5 января 2014.

История[править | править код]

Дом Юшкова в 1900-х годах Литография А.Ш. Мюллера с оригинала Ф. Дица 1840-е гг. Москва. Слева — Императорский почтамт на Мясницкой улице. Справа — церковь Флора и Лавра и Юшков дом.
В 1780-х годах генерал-поручик Иван Иванович Юшков приобрёл участок земли на Мясницкой улице для строительства дома, которое завершилось уже после его смерти. Авторство проекта приписывается архитектору Василию Баженову, хотя это и не подтверждено документально[2]. К 1805 году здание было вчерне выстроено, но верхние этажи долгое время оставалось не отделанными[1].

После смерти Ивана Ивановича дом принадлежал его сыну, Петру Ивановичу Юшкову. При нём в доме проводились пышные балы и масонские собрания. К 1830-м годам Юшков разорился и вынужден был сдавать помещения в своём доме в аренду. В 1838 году зал в доме Юшкова стало арендовать Московское художественное общество. В 1844 году в доме Юшкова разместилось Училище живописи и ваяния, хозяин продал учебному заведению свой дом за 35 тысяч рублей серебром[2]. С 1865 года в училище стали преподавать и зодчество[3]. С 1872 года в училище проводились выставки передвижников[2]. В конце XIX века дом Юшкова перестраивался: были расширены окна, изменилась отделка, со стороны Боброва переулка пристроили кирпичный корпус[3].

В начале XIX века во дворе училища были построены корпуса, где снимали квартиры художники. В 1918 году в доме Юшкова разместились Государственные свободные художественные мастерские. В 1920 году они были преобразованы во ВХУТЕМАС. В 1926 году он был реорганизован во Вхутеин[1]. В 1942 году в доме Юшкова обосновался Московский механический институт (ныне МИФИ)[2]. После того как в 1962 году МИФИ переехал в новый корпус на Каширском шоссе, в доме Юшкова разместились Всесоюзный научно-исследовательский и проектный институт по отраслевым автоматизированным системам управления (ВНИПИОАСУ) и организация ЦНИИТЭИМС[4]. В 1980-х годах предполагалось переместить в дом Юшкова Тургеневскую библиотеку[3]. Но в 1986 году дом был передан Институту живописи, скульптуры и художественной педагогики. В 1989 году институт был преобразован в Российскую академию живописи, ваяния и зодчества[2]. Во второй половине 1990-х годов в доме Юшкова была проведена реставрация[1].

Отрывок, характеризующий Дом Юшкова

Николай Ростов между тем стоял на своем месте, ожидая зверя. По приближению и отдалению гона, по звукам голосов известных ему собак, по приближению, отдалению и возвышению голосов доезжачих, он чувствовал то, что совершалось в острове. Он знал, что в острове были прибылые (молодые) и матерые (старые) волки; он знал, что гончие разбились на две стаи, что где нибудь травили, и что что нибудь случилось неблагополучное. Он всякую секунду на свою сторону ждал зверя. Он делал тысячи различных предположений о том, как и с какой стороны побежит зверь и как он будет травить его. Надежда сменялась отчаянием. Несколько раз он обращался к Богу с мольбою о том, чтобы волк вышел на него; он молился с тем страстным и совестливым чувством, с которым молятся люди в минуты сильного волнения, зависящего от ничтожной причины. «Ну, что Тебе стоит, говорил он Богу, – сделать это для меня! Знаю, что Ты велик, и что грех Тебя просить об этом; но ради Бога сделай, чтобы на меня вылез матерый, и чтобы Карай, на глазах „дядюшки“, который вон оттуда смотрит, влепился ему мертвой хваткой в горло». Тысячу раз в эти полчаса упорным, напряженным и беспокойным взглядом окидывал Ростов опушку лесов с двумя редкими дубами над осиновым подседом, и овраг с измытым краем, и шапку дядюшки, чуть видневшегося из за куста направо. «Нет, не будет этого счастья, думал Ростов, а что бы стоило! Не будет! Мне всегда, и в картах, и на войне, во всем несчастье». Аустерлиц и Долохов ярко, но быстро сменяясь, мелькали в его воображении. «Только один раз бы в жизни затравить матерого волка, больше я не желаю!» думал он, напрягая слух и зрение, оглядываясь налево и опять направо и прислушиваясь к малейшим оттенкам звуков гона. Он взглянул опять направо и увидал, что по пустынному полю навстречу к нему бежало что то. «Нет, это не может быть!» подумал Ростов, тяжело вздыхая, как вздыхает человек при совершении того, что было долго ожидаемо им. Совершилось величайшее счастье – и так просто, без шума, без блеска, без ознаменования. Ростов не верил своим глазам и сомнение это продолжалось более секунды. Волк бежал вперед и перепрыгнул тяжело рытвину, которая была на его дороге. Это был старый зверь, с седою спиной и с наеденным красноватым брюхом. Он бежал не торопливо, очевидно убежденный, что никто не видит его. Ростов не дыша оглянулся на собак. Они лежали, стояли, не видя волка и ничего не понимая. Старый Карай, завернув голову и оскалив желтые зубы, сердито отыскивая блоху, щелкал ими на задних ляжках. – Улюлюлю! – шопотом, оттопыривая губы, проговорил Ростов. Собаки, дрогнув железками, вскочили, насторожив уши. Карай почесал свою ляжку и встал, насторожив уши и слегка мотнул хвостом, на котором висели войлоки шерсти. – Пускать – не пускать? – говорил сам себе Николай в то время как волк подвигался к нему, отделяясь от леса. Вдруг вся физиономия волка изменилась; он вздрогнул, увидав еще вероятно никогда не виданные им человеческие глаза, устремленные на него, и слегка поворотив к охотнику голову, остановился – назад или вперед? Э! всё равно, вперед!… видно, – как будто сказал он сам себе, и пустился вперед, уже не оглядываясь, мягким, редким, вольным, но решительным скоком. – Улюлю!… – не своим голосом закричал Николай, и сама собою стремглав понеслась его добрая лошадь под гору, перескакивая через водомоины в поперечь волку; и еще быстрее, обогнав ее, понеслись собаки. Николай не слыхал своего крика, не чувствовал того, что он скачет, не видал ни собак, ни места, по которому он скачет; он видел только волка, который, усилив свой бег, скакал, не переменяя направления, по лощине. Первая показалась вблизи зверя чернопегая, широкозадая Милка и стала приближаться к зверю. Ближе, ближе… вот она приспела к нему. Но волк чуть покосился на нее, и вместо того, чтобы наддать, как она это всегда делала, Милка вдруг, подняв хвост, стала упираться на передние ноги. – Улюлюлюлю! – кричал Николай. Красный Любим выскочил из за Милки, стремительно бросился на волка и схватил его за гачи (ляжки задних ног), но в ту ж секунду испуганно перескочил на другую сторону. Волк присел, щелкнул зубами и опять поднялся и поскакал вперед, провожаемый на аршин расстояния всеми собаками, не приближавшимися к нему. – Уйдет! Нет, это невозможно! – думал Николай, продолжая кричать охрипнувшим голосом. – Карай! Улюлю!… – кричал он, отыскивая глазами старого кобеля, единственную свою надежду. Карай из всех своих старых сил, вытянувшись сколько мог, глядя на волка, тяжело скакал в сторону от зверя, наперерез ему. Но по быстроте скока волка и медленности скока собаки было видно, что расчет Карая был ошибочен. Николай уже не далеко впереди себя видел тот лес, до которого добежав, волк уйдет наверное. Впереди показались собаки и охотник, скакавший почти на встречу. Еще была надежда. Незнакомый Николаю, муругий молодой, длинный кобель чужой своры стремительно подлетел спереди к волку и почти опрокинул его. Волк быстро, как нельзя было ожидать от него, приподнялся и бросился к муругому кобелю, щелкнул зубами – и окровавленный, с распоротым боком кобель, пронзительно завизжав, ткнулся головой в землю. – Караюшка! Отец!.. – плакал Николай… Старый кобель, с своими мотавшимися на ляжках клоками, благодаря происшедшей остановке, перерезывая дорогу волку, был уже в пяти шагах от него. Как будто почувствовав опасность, волк покосился на Карая, еще дальше спрятав полено (хвост) между ног и наддал скоку. Но тут – Николай видел только, что что то сделалось с Караем – он мгновенно очутился на волке и с ним вместе повалился кубарем в водомоину, которая была перед ними.

Рейтинг
( 1 оценка, среднее 4 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: