Могила Неизвестного солдата у Кремлевской стены


Достопримечательность
Могила неизвестного солдата

СтранаСоединенное Королевство
ГородЛондон
Строительство???—11 ноября 1920 годы

Координаты: 51°29′58″ с. ш. 0°07′39″ з. д. / 51.49944° с. ш. 0.12750° з. д. / 51.49944; -0.12750 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=51.49944&mlon=-0.12750&zoom=12 (O)] (Я)
«Неизвестный воин»

(
The Unknown Warrior
) — первый в мире мемориал неизвестному солдату. Могила содержит прах неопознанного британского солдата, убитого на европейском театре военных действий во время Первой мировой войны. Он был захоронен 11 ноября 1920 года в Лондоне в Вестминстерском аббатстве, одновременно с погребением французского неизвестного солдата под Триумфальной аркой в Париже. Эти две могилы первыми увековечили честь павших в Первой мировой войне.

История

Идея могилы Неизвестного солдата принадлежит преподобному Дэвиду Рэйлтону, который, будучи армейским капелланом на западном фронте, увидел могилу, увенчанную грубым крестом, на котором карандашом было написано «Неизвестный британский солдат». Он написал в 1920 году письмо настоятелю Вестминстерского собора, предложив похоронить с должными церемониями неопознанного британского солдата с поля боя во Франции в Вестминстерском аббатстве «среди королей», чтобы он представлял многие сотни тысяч погибших солдат империи. Эту идею активно поддержали настоятель аббатства и премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж.

Выбор, перевозка и церемония.

На следующее утро два гробовщика вошли в библиотеку замка и поместили гроб в контейнер, сделанный из дубов, выросших во дворце Хэмптон-Корт. Контейнер был скреплен железной полосой, сверху был прикреплен средневековый меч крестоносца, выбранный лично королём из королевской коллекции, а поверх меча установлен железный щит с надписью «Британский воин, который пал в Великой войне 1914-1918 за короля и страну».

Контейнер был помещен во французский военный фургон, запряженный шестеркой черных лошадей. Утром в 10.30 зазвонили церковные колокола Булони, многочисленные трубы французской кавалерии и горны французской пехоты сыграли Aux Champs (фр. «Последний пост»). Затем процессия в милю длиной во главе с тысячей местных школьников и в сопровождении подразделения французских войск спустилась вниз к гавани. На набережной маршал Фердинанд Фош отсалютовал гробу перед тем как его занесли по трапу на британский эсминец Верден. В полдень Верден поднял якорь и соединился с эскортом из шести боевых кораблей. Когда флотилия, перевозящая гроб, подплыла к Дувру, из замка в их честь произвели 19-пушечный фельдмаршальский салют. Его выгрузили 10 ноября в западных доках приморской железнодорожной станции в Дувре. Тело Неизвестного солдата перевезли в Лондон в вагоне общего назначения №132. Этот вагон был сохранен железной дорогой Кента и Восточного Суссекса. Поезд прибыл на платформу 8 станции Виктория в 20:32 тем же вечером и оставался там всю ночь. Памятная табличка на станции Виктория установлена на этом месте и каждый год 10 ноября между платформами 8 и 9 проводится небольшая поминальная служба.

Утром 11 ноября 1920 года гроб поместили на лафет орудия из Королевской конной артиллерии и шестерка лошадей повезла его сквозь огромную молчаливую толпу людей. Когда кортеж отправился, в Гайд-парке произвели еще один фельдмаршальский салют. Путь кортежа лежал через угол Гайд Парка, по улице Мэлл к Уайтхоллу, где находится Кенотаф- символическая пустая могила, которую торжественно открыл король Георг V. За кортежем до Венстминстерского аббатства следовал король, королевская семья и министры. Гроб был внесен в западный неф аббатства через строй почетного караула из ста награждённых Крестом Виктории.

Почетными гостями стала группа из примерно ста женщин, каждая из которых потеряла мужа и всех сыновей на войне. Каждая перенесшая эти лишения женщина, претендовавшая на место, получила его.

Затем гроб был предан земле в дальнем западном конце нефа всего в нескольких футах от входа в почве, принесенной со всех полей главных сражений Первой мировой войны, и накрыт шелковым покровом. Военнослужащие из вооруженных сил стояли на карауле, пока десятки тысяч скорбящих молча проходили мимо. Церемония стала формой коллективного траура невиданных ранее масштабов. Затем могилу накрыли черной бельгийской мраморной плитой (это единственное надгробие в аббатстве, по которому запрещено ходить), на которой была выгравирована полученной от переплавки боеприпасов латунью надпись, сочиненная аббатом Вестминстера Гербертом Эдвардом Райл.

ПОД ЭТИМ КАМНЕМ ПОКОИТСЯ ТЕЛО БРИТАНСКОГО ВОИНА НЕИЗВЕСТНОГО ПО ИМЕНИ И ЗВАНИЮ ПРИВЕЗЕННОГО ИЗ ФРАНЦИИ ЧТОБЫ ЛЕЖАТЬ СРЕДИ САМЫХ ПРОСЛАВЛЕННЫХ ЛЮДЕЙ ЭТОЙ ЗЕМЛИ И ЗАХОРОНЕННОГО ЗДЕСЬ В ДЕНЬ ПЕРЕМИРИЯ 11 НОЯБРЯ 1920 ГОДА, В ПРИСУТСТВИИ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА КОРОЛЯ ГЕОРГА V ЕГО МИНИСТРОВ КОМАНДУЮЩИХ ЕГО ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ И БОЛЬШОГО СТЕЧЕНИЯ НАРОДА

ТАК УВЕКОВЕЧЕНЫ МНОГИЕ ИЗ ТЕХ, КОТОРЫЕ ВО ВРЕМЯ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ 1914-1918 ОТДАЛ САМОЕ ЦЕННОЕ ЧТО ЧЕЛОВЕК МОЖЕТ ОТДАТЬ — СВОЮ ЖИЗНЬ ЗА БОГА ЗА КОРОЛЯ И СТРАНУ ЗА ЛЮБИМЫЕ ДОМ И ИМПЕРИЮ ЗА СВЯТОЕ ДЕЛО СПРАВЕДЛИВОСТИ И СВОБОДЫ ВО ВСЕМ МИРЕ

ОНИ ПОХОРОНИЛИ ЕГО С КОРОЛЯМИ, ПОТОМУ ЧТО ОН СОВЕРШИЛ ДОБРОЕ ДЕЛО ДЛЯ БОГА И ДЛЯ СВОЕГО ДОМА

Вокруг основного текста расположены еще четыре надписи:

ГОСПОДЬ ЗНАЕТ, ЧТО ОНИ ЕГО ЧАДА (верх) НЕИЗВЕСТНЫЙ И ХОРОШО ЗНАКОМЫЙ, УМЕРШИЙ И ВИДЯЩИЙ КАК МЫ ЖИВЕМ (слева) НЕТ БОЛЬШЕЙ ЛЮБВИ, ЧЕМ У ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА (справа) ВО ХРИСТЕ ВСЕ ОЖИВУТ (низ)

Дальнейшая история

Год спустя 17 октября 1921 года неизвестный солдат был из рук генерала Джона Першинга награждён высшей наградой за доблесть Соединённых Штатов Америки — Медалью Почета, и теперь она висит на столбе рядом с могилой. В ответ 11 ноября 1921 года американский Неизвестный солдат был награждён Крестом Виктории.

Когда Елизавета Боуз-Лайон выходила замуж за будущего короля Георга VI 26 апреля 1923 г., она возложила букет на могилу по пути в аббатство в дань памяти по своему брату Фергюсу, погибшему в битве при Лоосе в 1915-м. С этого времени королевские невесты, выходящие замуж в аббатстве, возлагали свои букеты на могилу на следующий день после свадьбы, после того, как сделаны все официальные фотографии. На следующий день после бракосочетания Уильяма и Кэтрин герцога и герцогини Кембриджских 30 апреля 2011 года букет невесты был возложен на эту могилу.

Перед своей смертью в 2002-м году, Королева-мать Елизавета (та самая, которая впервые возложила свой свадебный букет на могилу) выразила желание, чтобы венок с её похорон был возложен на могилу Неизвестного Солдата. И её дочь королева Елизавета II выполнила её желание на следующий день после похорон.

Могила неизвестного солдата у Кремлевской стены в Александровском саду

После кровопролитного завершения Первой Мировой Войны в начале ХХ века появилась традиция, согласно которой государство устанавливает памятник или обелиск – как символ памяти и в знак благодарности погибшим героям, чьи имена не могут быть установлены.

Памятник неизвестному солдату-герою впервые в 1920 г. появился в Лондоне. Мемориальные комплексы Безвестному герою есть в Париже под Триумфальной аркой, в Вашингтоне на Арлингтонском кладбище и еще в ряде стран.

В ознаменование праздничных торжеств по случаю 25-летия сокрушительного поражения войск фашистской Германии под Москвой, 3 декабря 1966 г. из солдатской могилы, что на Ленинградском шоссе, был взят прах безымянного воина-героя, с почестями перенесен, и триумфально захоронен у Кремлевской стены.

8 мая 1967 года, в дни праздника Великой Победы, на месте погребения состоялось открытие символичного Мемориала доблести воинской – «Могилы Неизвестного солдата».

По замыслу творческой группы талантливых архитекторов, памятный мемориальный ансамбль создан скульптором-монументалистом Николаем Томским.

В этот же день от огня на Марсовом поле Л. Брежневым был зажжен могильный Вечный огонь в Александровском саду.

Александровский Сад, Москва

Памятная композиция

Александровский сад в галерее центральных столичных парков занимает особое место. Популярное место отдыха площадью в 10 га расположено у северо-западной стороны Кремля.

Архитектурно-мемориальная ансамблевая композиция «Могила Неизвестного солдата» в Александровском саду – это плита-надгробье с установленной на ней каской солдата и символичной лавровой ветвью, которые покоятся на ниспадающем боевом знамени.

Могила неизвестного солдата

В нише из поделочного лабрадорита запоминающаяся эпитафия-надпись гласит: «Имя твое неизвестно, подвиг твой бессмертен». А из бронзовой пятиконечной звезды «выплескивается» Вечный огонь памяти. По одной из версий, автором надписи является Сергей Михалков, по другой – это результат коллективного писательского творчества.

Могила неизвестного солдата

Справа от памятной композиции – символичная гранито-блочная аллея славы городов: порфировые темно-красные плиты с названием города и чеканно-рельефной «Золотой Звездой». Капсулы со священной землей, которая доставлена с оборонных рубежей городов-героев, хранятся внутри плит.

Могила неизвестного солдата

Левая сторона Мемориала Неизвестного солдата – это стена из карельского кварцита темно-малиновых оттенков с символичным посвящением: «1941 Павшим за Родину 1945».

Могила неизвестного солдата

Справа от мемориальной аллеи героических городов возвышается красно-гранитная стела-блок на постаменте. Ее золоченая надпись гласит: «Города воинской славы». Ныне это звание присвоено 45-ти российским городам за особое мужество и героизм людей в борьбе за свободу Отечества. Стела, появившаяся после реконструкции мемориала в 2010 г., протяженностью около 10 м и высотой немногим менее 1 м, слева имеет левосторонний текст «Города воинской славы», справа – высечены их названия, размещенные десятком столбцов.

Могила неизвестного солдата

С декабря 1997 г. от Мавзолея к Мемориалу был перебазирован Пост №1 Почетного караула. Военнослужащие Президентского полка несут вахту денно и нощно, сменяясь ежечасно.

Могила неизвестного солдата

В 2009 г. по президентскому Указу «Могиле Неизвестного солдата» присвоен статус памятного мемориала военной славы Общенационального значения.

Ссылки

  • [www.duolingo.com/translation/8654faa80f41bfe452de97c7a55b5ae9 Duolingo: The Unknown Warrior]
: неверное или отсутствующее изображениеВ этой статье не хватает ссылок на источники информации.
Информация должна быть проверяема, иначе она может быть поставлена под сомнение и удалена. Вы можете отредактировать эту статью, добавив ссылки на авторитетные источники. Эта отметка установлена 20 февраля 2020 года

.

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Описание

В центральной части мемориала расположена ниша из полированного лабрадорита с рельефной надписью: «Имя твоё неизвестно, подвиг твой бессмертен». Считается, что её автор — писатель Сергей Михалков. По другой версии, вместе с Михалковым над надписью работали поэты и прозаики Константин Симонов, Сергей Наровчатов и Сергей Смирнов[6]. В центре ниши находится бронзовая пятиконечная звезда, в середине которой горит Вечный огонь[7].

Слева от могилы стена из красного кварцита с надписью: «1941 Павшим за Родину 1945». По правой стороне от захоронения, вдоль Кремлёвской стены, идёт аллея с блоками из порфира. Площадка, на которой они установлены, приподнята тремя ступенями над уровнем дорожек Александровского сада. На каждой из тринадцати тумб с названиями городов-героев также помещено чеканное изображение медали «Золотая Звезда». Тумбы расположены в порядке присвоения городам звания героя:

  • «Ленинград»
  • «Киев»
  • «Минск»
  • «Сталинград»
  • «Севастополь»
  • «Одесса»
  • «Керчь»
  • «Новороссийск»
  • «Брестская крепость»
  • «Тула»
  • «Мурманск»
  • «Смоленск»

Внутри блоков находятся капсулы с землей. Ленинградская земля взята на Пискарёвском кладбище, киевская — у подножия обелиска на площади Победы, установленного в память участников обороны города. В капсулах Одессы, Минска, Керчи, Тулы, Мурманска и Смоленска хранится земля, привезённая из мест ожесточенных боев. Блок «Сталинград», носивший до 2004 года название «Волгоград» содержит землю с Мамаева кургана[8]. Из Севастополя землю доставили с Малахова кургана, из Бреста — от подножия Брестской крепости[9].

По правую сторону от блока «Смоленск» стоит прямоугольная стела из красного гранита с названиями городов воинской славы. Высота сооружения менее метра, в длину оно составляет около десяти метров. С левой стороны стелы бронзовыми буквами выполнена надпись «ГОРОДА ВОИНСКОЙ СЛАВЫ», справа расположены названия 45 городов, разбитых на столбцы по четыре в каждом:

  1. Белгород, Курск, Орёл, Владикавказ
  2. Малгобек, Ржев, Ельня, Елец
  3. Воронеж, Луга, Полярный, Ростов-на-Дону
  4. Туапсе, Великие Луки, Великий Новгород, Дмитров
  5. Вязьма, Кронштадт, Наро-Фоминск, Псков
  6. Козельск, Архангельск, Волоколамск, Брянск
  7. Нальчик, Выборг, Калач-на-Дону, Владивосток
  8. Тихвин, Тверь, Анапа, Колпино
  9. Старый Оскол, Ковров, Ломоносов, Петропавловск-Камчатский
  10. Таганрог, Малоярославец, Можайск, Хабаровск
  11. Старая Русса, Грозный, Гатчина, Петрозаводск
  12. Феодосия[10]

Отрывок, характеризующий Могила неизвестного солдата (Лондон)

– Et moi qui ne me doutais pas!… – восклицала княжна Марья. – Ah! Andre, je ne vous voyais pas. [А я не подозревала!… Ах, Andre, я и не видела тебя.] Князь Андрей поцеловался с сестрою рука в руку и сказал ей, что она такая же pleurienicheuse, [плакса,] как всегда была. Княжна Марья повернулась к брату, и сквозь слезы любовный, теплый и кроткий взгляд ее прекрасных в ту минуту, больших лучистых глаз остановился на лице князя Андрея. Княгиня говорила без умолку. Короткая верхняя губка с усиками то и дело на мгновение слетала вниз, притрогивалась, где нужно было, к румяной нижней губке, и вновь открывалась блестевшая зубами и глазами улыбка. Княгиня рассказывала случай, который был с ними на Спасской горе, грозивший ей опасностию в ее положении, и сейчас же после этого сообщила, что она все платья свои оставила в Петербурге и здесь будет ходить Бог знает в чем, и что Андрей совсем переменился, и что Китти Одынцова вышла замуж за старика, и что есть жених для княжны Марьи pour tout de bon, [вполне серьезный,] но что об этом поговорим после. Княжна Марья все еще молча смотрела на брата, и в прекрасных глазах ее была и любовь и грусть. Видно было, что в ней установился теперь свой ход мысли, независимый от речей невестки. Она в середине ее рассказа о последнем празднике в Петербурге обратилась к брату: – И ты решительно едешь на войну, Andre? – сказала oia, вздохнув. Lise вздрогнула тоже. – Даже завтра, – отвечал брат. – II m’abandonne ici,et Du sait pourquoi, quand il aur pu avoir de l’avancement… [Он покидает меня здесь, и Бог знает зачем, тогда как он мог бы получить повышение…] Княжна Марья не дослушала и, продолжая нить своих мыслей, обратилась к невестке, ласковыми глазами указывая на ее живот: – Наверное? – сказала она. Лицо княгини изменилось. Она вздохнула. – Да, наверное, – сказала она. – Ах! Это очень страшно… Губка Лизы опустилась. Она приблизила свое лицо к лицу золовки и опять неожиданно заплакала. – Ей надо отдохнуть, – сказал князь Андрей, морщась. – Не правда ли, Лиза? Сведи ее к себе, а я пойду к батюшке. Что он, всё то же? – То же, то же самое; не знаю, как на твои глаза, – отвечала радостно княжна. – И те же часы, и по аллеям прогулки? Станок? – спрашивал князь Андрей с чуть заметною улыбкой, показывавшею, что несмотря на всю свою любовь и уважение к отцу, он понимал его слабости. – Те же часы и станок, еще математика и мои уроки геометрии, – радостно отвечала княжна Марья, как будто ее уроки из геометрии были одним из самых радостных впечатлений ее жизни. Когда прошли те двадцать минут, которые нужны были для срока вставанья старого князя, Тихон пришел звать молодого князя к отцу. Старик сделал исключение в своем образе жизни в честь приезда сына: он велел впустить его в свою половину во время одевания перед обедом. Князь ходил по старинному, в кафтане и пудре. И в то время как князь Андрей (не с тем брюзгливым выражением лица и манерами, которые он напускал на себя в гостиных, а с тем оживленным лицом, которое у него было, когда он разговаривал с Пьером) входил к отцу, старик сидел в уборной на широком, сафьяном обитом, кресле, в пудроманте, предоставляя свою голову рукам Тихона. – А! Воин! Бонапарта завоевать хочешь? – сказал старик и тряхнул напудренною головой, сколько позволяла это заплетаемая коса, находившаяся в руках Тихона. – Примись хоть ты за него хорошенько, а то он эдак скоро и нас своими подданными запишет. – Здорово! – И он выставил свою щеку. Старик находился в хорошем расположении духа после дообеденного сна. (Он говорил, что после обеда серебряный сон, а до обеда золотой.) Он радостно из под своих густых нависших бровей косился на сына. Князь Андрей подошел и поцеловал отца в указанное им место. Он не отвечал на любимую тему разговора отца – подтруниванье над теперешними военными людьми, а особенно над Бонапартом. – Да, приехал к вам, батюшка, и с беременною женой, – сказал князь Андрей, следя оживленными и почтительными глазами за движением каждой черты отцовского лица. – Как здоровье ваше? – Нездоровы, брат, бывают только дураки да развратники, а ты меня знаешь: с утра до вечера занят, воздержен, ну и здоров. – Слава Богу, – сказал сын, улыбаясь. – Бог тут не при чем. Ну, рассказывай, – продолжал он, возвращаясь к своему любимому коньку, – как вас немцы с Бонапартом сражаться по вашей новой науке, стратегией называемой, научили. Князь Андрей улыбнулся. – Дайте опомниться, батюшка, – сказал он с улыбкою, показывавшею, что слабости отца не мешают ему уважать и любить его. – Ведь я еще и не разместился. – Врешь, врешь, – закричал старик, встряхивая косичкою, чтобы попробовать, крепко ли она была заплетена, и хватая сына за руку. – Дом для твоей жены готов. Княжна Марья сведет ее и покажет и с три короба наболтает. Это их бабье дело. Я ей рад. Сиди, рассказывай. Михельсона армию я понимаю, Толстого тоже… высадка единовременная… Южная армия что будет делать? Пруссия, нейтралитет… это я знаю. Австрия что? – говорил он, встав с кресла и ходя по комнате с бегавшим и подававшим части одежды Тихоном. – Швеция что? Как Померанию перейдут? Князь Андрей, видя настоятельность требования отца, сначала неохотно, но потом все более и более оживляясь и невольно, посреди рассказа, по привычке, перейдя с русского на французский язык, начал излагать операционный план предполагаемой кампании. Он рассказал, как девяностотысячная армия должна была угрожать Пруссии, чтобы вывести ее из нейтралитета и втянуть в войну, как часть этих войск должна была в Штральзунде соединиться с шведскими войсками, как двести двадцать тысяч австрийцев, в соединении со ста тысячами русских, должны были действовать в Италии и на Рейне, и как пятьдесят тысяч русских и пятьдесят тысяч англичан высадятся в Неаполе, и как в итоге пятисоттысячная армия должна была с разных сторон сделать нападение на французов. Старый князь не выказал ни малейшего интереса при рассказе, как будто не слушал, и, продолжая на ходу одеваться, три раза неожиданно перервал его. Один раз он остановил его и закричал: – Белый! белый! Это значило, что Тихон подавал ему не тот жилет, который он хотел. Другой раз он остановился, спросил: – И скоро она родит? – и, с упреком покачав головой, сказал: – Нехорошо! Продолжай, продолжай. В третий раз, когда князь Андрей оканчивал описание, старик запел фальшивым и старческим голосом: «Malbroug s’en va t en guerre. Dieu sait guand reviendra». [Мальбрук в поход собрался. Бог знает вернется когда.] Сын только улыбнулся. – Я не говорю, чтоб это был план, который я одобряю, – сказал сын, – я вам только рассказал, что есть. Наполеон уже составил свой план не хуже этого. – Ну, новенького ты мне ничего не сказал. – И старик задумчиво проговорил про себя скороговоркой: – Dieu sait quand reviendra. – Иди в cтоловую. В назначенный час, напудренный и выбритый, князь вышел в столовую, где ожидала его невестка, княжна Марья, m lle Бурьен и архитектор князя, по странной прихоти его допускаемый к столу, хотя по своему положению незначительный человек этот никак не мог рассчитывать на такую честь. Князь, твердо державшийся в жизни различия состояний и редко допускавший к столу даже важных губернских чиновников, вдруг на архитекторе Михайле Ивановиче, сморкавшемся в углу в клетчатый платок, доказывал, что все люди равны, и не раз внушал своей дочери, что Михайла Иванович ничем не хуже нас с тобой. За столом князь чаще всего обращался к бессловесному Михайле Ивановичу. В столовой, громадно высокой, как и все комнаты в доме, ожидали выхода князя домашние и официанты, стоявшие за каждым стулом; дворецкий, с салфеткой на руке, оглядывал сервировку, мигая лакеям и постоянно перебегая беспокойным взглядом от стенных часов к двери, из которой должен был появиться князь. Князь Андрей глядел на огромную, новую для него, золотую раму с изображением генеалогического дерева князей Болконских, висевшую напротив такой же громадной рамы с дурно сделанным (видимо, рукою домашнего живописца) изображением владетельного князя в короне, который должен был происходить от Рюрика и быть родоначальником рода Болконских. Князь Андрей смотрел на это генеалогическое дерево, покачивая головой, и посмеивался с тем видом, с каким смотрят на похожий до смешного портрет. – Как я узнаю его всего тут! – сказал он княжне Марье, подошедшей к нему. Княжна Марья с удивлением посмотрела на брата. Она не понимала, чему он улыбался. Всё сделанное ее отцом возбуждало в ней благоговение, которое не подлежало обсуждению. – У каждого своя Ахиллесова пятка, – продолжал князь Андрей. – С его огромным умом donner dans ce ridicule! [поддаваться этой мелочности!] Княжна Марья не могла понять смелости суждений своего брата и готовилась возражать ему, как послышались из кабинета ожидаемые шаги: князь входил быстро, весело, как он и всегда ходил, как будто умышленно своими торопливыми манерами представляя противоположность строгому порядку дома. В то же мгновение большие часы пробили два, и тонким голоском отозвались в гостиной другие. Князь остановился; из под висячих густых бровей оживленные, блестящие, строгие глаза оглядели всех и остановились на молодой княгине. Молодая княгиня испытывала в то время то чувство, какое испытывают придворные на царском выходе, то чувство страха и почтения, которое возбуждал этот старик во всех приближенных. Он погладил княгиню по голове и потом неловким движением потрепал ее по затылку.

Лондон, 1920, Париж, 1921, далее — везде: Могила Неизвестного солдата

Две могилы Неизвестного солдата, появившиеся почти одновременно, были открыты в европейских столицах в память о колоссальных потерях в ходе Первой мировой войны. Для начала ХХ в. это был принципиально новый мемориальный подход – посвятить памятник не конкретному герою, а напомнить с его помощью о безымянных жертвах, отдавших свои жизни. Памятники, посвящённые по сути каждому погибшему солдату в этой страшной бойне, отражают и попытку справиться с новым историческим опытом – Первая мировая унесла беспрецедентное число жизней – более 10 миллионов убитых солдат (едва ли не больше – число погибших мирных жителей), 18 миллионов раненных, более 7 миллионов побывавших в плену.

Парижский памятник интересен и тем, что здесь одновременно зародилась другая важная мемориальная традиция – через два года после открытия могилы здесь же появился и первый вечный огонь. Его зажигают каждый день ветераны, сперва Первой, а впоследствии и сейчас – Второй мировой войны.

Отметим, что в России (и СССР) долгое время Первая мировая война была фактически вытеснена из национальной памяти. Первая мировая, закончившаяся для Советско России спешным подписанием Брестского соглашения, скоро вытеснилась травмой Гражданской, а затем и Второй мировой войны. Соответственно, долгие годы в советских учебниках утверждался пантеон героев Октября, Первой конной, РККА, но не было почти ни слова о героях Перемышля или Моонзунда. Да, большинство сражений в Первой мировой Российской империей было проиграно, страна потеряла множество территорий, вышла из войны, обременённая долгами по репарациям и ратифицировав сомнительный, в глазах современников и потомков, договор.

Потому и закономерно, и удивительно, что за годы советской власти и двадцатипятилетия после её распада не появилось ни одного масштабного памятника или музея в память об этой войне – взяв стремительный темп развития, в новом советском государстве более уместным казалось помнить о победах и достижениях, осмысление поражений, память о погибших требуют вдумчивости и остановки в стремительном беге повестки дня. Памятник «героям Второй отечественной войны», установленный в 1916 г. в Вязьме, был взорван в 1920-м. Созданный в Пушкине в 1918 г. «Народный музей войны 1914 – 1918 гг.» – он наследовал ещё царское собрание экспонатов Государевой Ратной палаты и музея войны – был упразднён уже в 1919 г. В 1938 г. в том же Пушкине разбирают деревянную церковь «Утоли мои печали», заложенную в 1915 г. на Первом Братском кладбище солдат, само кладбище приходит в запустение и исчезает с карты города. В 1979 г. в Москве уничтожают захоронения погибших в Первой мировой в районе Сокол. Об обоих кладбищах официально вспоминают лишь в середине 2000-х годов, эти места попадают в список выявленных объектов культурного наследия, здесь устанавливаются стелы и памятники.

И вероятно, из-за этой лакуны в российской памяти о Первой мировой, из-за длительного отсутствия национальной традиции вспоминать её солдат и жертв, некоторые формы памяти о Великой войне, разработанные европейскими архитекторами, получилось успешно пересадить на другую почву. И все эти формы, гарантировавшие эмоциональную реакцию зрителей, а потому, можно сказать, успешно выполнявшие свои функции в европейских странах, – могила неизвестного солдата, вечный огонь, стелы-кенотафы, стены, с начертанными именами героев, фонтаны слёз, Пьеты – стали применять у нас для отдания долга памяти перед героями совсем уже других событий. Эмоционально. Опробовано. А главное – не требует изобретения новых смыслов – «Имя твоё неизвестно. Подвиг твой бессмертен».

Рейтинг
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: