Памятник Скобелеву в Москве: автор проекта, дата постройки и причины сноса. Генерал Скобелев


«Большое мелодическое дарование» Мстислава Ростроповича

Мстислав Ростропович родился в Баку в музыкальной семье: отец был виолончелистом, а мать — пианисткой. Уже в четыре года мальчик подбирал на рояле сложные мелодии на слух и пытался сочинять свои собственные, а в восемь лет начал играть на виолончели. Играть Мстислава Ростроповича учил отец — ни у кого другого брать уроки он не хотел.

В 1932 году семья переехала в Москву, и через два года семилетний Ростропович поступил в музыкальную школу имени Гнесиных, где преподавал его отец. В 1937 году вслед за отцом он перевелся в музыкальную школу Свердловского района Москвы — мальчик всегда учился там, где работал его отец. Впервые на сцене виолончелист выступил в 12 лет: в сопровождении симфонического оркестра он сыграл главную партию Концерта французского композитора Камиля Сен-Санса.

После музыкальной школы Мстислав Ростропович поступил в музыкальное училище при Московской консерватории имени Чайковского. Он хотел научиться профессионально писать музыку. Но вскоре началась война, и семью эвакуировали в город Чкалов (сейчас Оренбург). Четырнадцатилетнего Мстислава Ростроповича отдали в железнодорожную школу и в местное музыкальное училище, в котором преподавал его отец.

Город Чкалов стал профессиональной школой юного музыканта: сначала он разрабатывал небольшие концерты, которые отец давал в кинотеатрах перед показом фильмов, а затем устроился в местный оперный театр. Здесь под руководством композитора Михаила Чулаки он начал сочинять музыку для виолончели и фортепиано.

В 1942 году пятнадцатилетнего музыканта включили в отчетный концерт советских композиторов, где он выступил одновременно и как композитор, и как пианист, и как виолончелист. Появление Мстислава Ростроповича стало главным событием вечера. Газета «Чкаловская коммуна» 10 апреля 1942 года писала: «Произведения Славы Ростроповича свидетельствуют о большом мелодическом даровании, тонком гармоническом чутье и музыкальном вкусе. Юный автор подкупает слушателя и своими прекрасными исполнительскими возможностями».

Александр

Творчество Александра Иулиановича Рукавишникова, третьего представителя уникальной скульптурной династии, являет собой тот редкий случай, когда мастеру в равной степени мощно и талантливо удалось реализовать себя и в станковой, и в монументальной пластике.

Удивительным образом судьба Александра спустя десятилетия вступила в незримую перекличку с судьбой его деда Митрофана, который в 22 года создал свои первые работы, по уровню мастерства не уступавшие произведениям его великого учителя С.Т. Коненкова. Так же в 22 года А.И. Рукавишников продемонстрировал недюжинный талант ваятеля, вырубив из мрамора великолепного «Микеланджело Буонарроти» (1972).

Тяготение к монументализму является одной из основных линий, по которым прослеживается профессиональная династическая преемственность в семье Рукавишниковых. О монументальных проектах Митрофана Сергеевича нами уже было сказано (см. с. 50-65). Монументальные работы Иулиана Митрофановича зачастую решались им не как отдельно стоящие статуи, а в комплексном единстве архитектурно-скульптурного пространства.

В одном из интервью Иулиана Митрофановича 2000 года, где он говорил, что для скульптуры его открыл именно отец, есть слова о том, как он сам в свою очередь передавал секреты мастерства сыну Александру: «…мне все нравится, я и сына так научил. Скульптор все должен уметь — и в камне работать, и в бронзе, и формовать. У меня сохранились его детские фотографии, когда он постоянно что-то лепил, а потом соединял отдельные части в хорошие вещи»[1]. Эти слова являются свидетельством того, что для И.М. Рукавишникова учить сына не просто лепке, а специфическим особенностям мастерства было чем-то само собой разумеющимся.

Памятник Мстиславу Ростроповичу. 2012

Показательно, что Александр Рукавишников оценивает влияние семьи на свое творческое становление и формирование как крайне важное, придавая ему большее значение, нежели обучению в институте. При этом он словно вскользь проговаривает очень важную деталь: «Я обязан своей семье, что я не прошел тот длинный путь, который приходится проходить тем, у кого родители скульпторами не являются. И у него (И.М. Рукавишникова. — И.С.), и у меня так было — как в “Зеркале» у Тарковского, когда ребенку сразу говорят, что хорошо. Этим отличается воспитание в семье художественной от нехудожественной. Институт, конечно, дает свои результаты. Но процентов восемьдесят-девяносто — от отца. Я с мамой и папой с рождения»[2]. Соответственно, у обоих была схожая ситуация в жизни, где отец сразу в концентрированном виде давал сыну нравственные и профессиональные ориентиры. При такой степени заинтересованности в передаче мастерства потомству сам процесс обучения происходит в несколько раз быстрее и эффективнее, «из рук в руки», так как многие секреты скульптор постигает непосредственно из практики, минуя теорию.

Деда, Митрофана Сергеевича, внук не застал — тот умер за четыре года до его рождения. Однако уроки деда воспринял, будучи уже профессиональным скульптором. Разглядывая фотографии его станковых работ, Александр Рукавишников часто задавался вопросом, почему тот ваял лица своих персонажей прямо противоположно канонам: «Он (М.С. Рукавишников. — И.С.) делал все противоположно древним грекам, у которых все лицо подчинено канонам. А Митрофан делал все наоборот — усиливал, например, расстояние у слезника за счет скулы, щеки. Я это потом только начал понимать, зачем им это было сделано именно так: для выразительности скульптуры, которая должна была стоять на улице. Дело в том, что скульптура, хорошая для помещения, не будет, что называется, “работать» на улице. А Митрофан придумал свои методы, которые давали возможность глазу воспринимать скульптуру с большого расстояния. Я такого ни у кого из мастеров не встречал. Впоследствии я и сам стал так делать, как дед»[3].

Если у Иулиана Рукавишникова основы монументального мышления стали залогом дальнейшего эффективного творческого поиска в области станковой пластики (имеется в виду его знаменитая серия работ «Природа (Эволюция и превращения)»), то у Александра Иулиановича его станковые эксперименты явились платформой формирования особого пластического языка в монументальном искусстве.

Спустя всего семь лет после появления «Микеланджело Буонарроти» Александр Рукавишников создает работу «Женщина, стреляющая из лука» (1979, бронза, гранит), с этого времени уверенной рукой мастера он начинает смелые эксперименты со скульптурной формой. При всем многообразии пластических мотивов и тем в творчестве Александра Рукавишникова определенно могут быть прочерчены два вектора поиска в этом направлении. Эксперимент выстраивания формы путем соединения и трансформации ее различных конструктивных элементов, своего рода «формоконструирование», скульптор последовательно развивал с 1989 года.

Параллельно в творчестве Александра Рукавишникова прослеживается иная линия, которая условно может быть определена как «формоорганика», то есть выстраивание внутренней органики формы, когда последняя модифицируется естественным пластическим путем. К такого рода работам можно отнести скульптуры: «Вселенная»[4] (1980, шамот); «Шаман» (1982, известняк); «Астронавт» (1984, гипс тонированный); «Цирковой борец» (1985, мрамор); «Пловцы» (1986, мрамор, бронза, алюминий); «Сумо» (1992, керамика); «Языческая пионерия» (1993, дерево, бронза); «Языческая богиня с птицами» (1993, дерево, роспись); «Порода» (1996, бронза, гранит, мрамор); «Добродетели тайных сечений» (2000, бронза); «Финки» (2007, бронза); «Женщина в телогрейке» (2008, дерево, бронза); «Мясное животноводство» (2008, дерево, бронза, кожа); а также серию «Корни России» (дерево, известняк), работа над которой продолжалась более десяти лет — с 1977-го по 1987 год.

Будучи автором многочисленных памятников, выполненных в традиционной манере, скульптор всегда искал наибольшей степени остроты самовыражения.

Достаточно вспомнить такие его работы, как памятники Федору Достоевскому (1996) или Мстиславу Ростроповичу (2012) в Москве. В первом скульптор использует символ натянутого лука, чтобы с его помощью придать внутреннее напряжение всей фигуре писателя. Во втором Александр Рукавишников применяет метод гиперболизации в целях усиления воздействия образа на зрителя. Но все это лишь «легкие вольности» в рамках традиционных решений. Подчеркнутая индивидуальность авторского почерка в монументальной скульптуре — явление, редко встречающееся, что обусловлено, как правило, объективными причинами, не зависящими от личной позиции скульптора — создателя произведения. Монументальная скульптура — это всегда социально ангажированный заказ, где условия диктуют как жесткие рамки обозначенной темы, так и сам заказчик. Однако не так давно Александру Рукавишникову все же удалось в полной мере реализовать свой замысел, воплотив в монументальном произведении многолетние художественные и пластические наработки, рождавшиеся в результате творческого эксперимента в его мастерской. Мы имеем в виду монумент «Спартак», установленный в 2014 году рядом со стадионом «Открытие Арена» в Москве.

Воспроизведение в монументальной скульптуре образа Спартака, безусловно, провоцировало мастера на диалог с античностью, предполагая более традиционные формы воплощения, что и было предпринято Александром Рукавишниковым в качестве первоначальных эскизов. Но в какой-то момент скульптор принимает смелое решение и использует формально-конструктивный метод образно-пластического выражения.

Александр Рукавишников и Константин Худяков

Если попытаться определить характерные аспекты творческого почерка Александра Рукавишникова, то помимо тяготения к монументализму можно констатировать наличие еще двух главных линий, которые также прослеживаются в творчестве Митрофана и Иулиана Рукавишниковых, а именно: обостренное чувство материала и образно-символическое мышление. У Митрофана и Иулиана оно обусловлено разными мотивациями. Митрофан Сергеевич воспринимал мифологический аспект скульптурной образности скорее в сказочном ключе (под влиянием своего учителя С.Т. Коненкова), с легкой долей наивности, свойственной юношескому душевному порыву. Иулиан воплотил мифологическую сторону творчества на более серьезном уровне — как символизм природных форм, непростой для восприятия и понимания, со значительной долей абстракции, зачастую имеющий характер обобщения умозрительной идеи. Однако вполне очевидно, что фигура отца как ученика С.Т. Коненкова была ориентиром для последующего развития таланта Иулиана и в этом направлении.

Александр Рукавишников и Михаил Шемякин. 1998

Мифологическая линия в творчестве Александра Рукавишникова реализована в обращении скульптора к темам и образам, связанным с древнеславянским язычеством. Необходимо отметить, что прямых параллелей с язычеством у Александра Рукавишникова мы не найдем. Это скорее праисторические аллюзии, интерпретируемые автором в современности как попытка доискаться истины историко-культурной и духовной. «Язычество» Рукавишникова — это образно-формалистический эксперимент. «…Центральными и системообразующими были в XX веке художники острые и экспериментальные, систематически работавшие над проблемой допустимости смыслов и языков искусства, проблемой границ возможностей искусства. Или, если угодно, проблемой расширения границ и проблемой пределов такого расширения»[5]. Данное определение, на наш взгляд, вполне применимо к векторам поисков в русле языческой тематики в станковой пластике Александра Рукавишникова. Расширяя эти границы, он переходит со своим индивидуальным пластическим языком из XX в XXI век, формируя уже собственную семантику языческой символики, которую смело можно назвать авторской «мифосистемой», опирающейся на изначальные смыслы древнеславянской и древнерусской языческой мифологии.

Таким образом, на протяжении уже более чем столетнего периода, несмотря на то, что в творчестве каждого из представителей династии миф трансформировался глубоко индивидуально, традиция черпать вдохновение и образные ассоциации из мифологии не только не прерывалась, но была многократно усилена и возведена в ранг одной из основополагающих.

На открытии памятника Ф.М. Достоевскому. Александр Рукавишников и Элина Быстрицкая. Москва, 1996

Идея традиции и революционности искусства, вынашиваемая Митрофаном Сергеевичем Рукавишниковым, особым образом проявила себя и была подвергнута развитию и переработке в творчестве Иулиана Митрофановича. В искусстве Александра Иулиановича эта идея не только полностью раскрыла себя, но и превратилась в самостоятельную, сложно сконфигурированную мифосистему внутренних и внешних символов, которую он разрабатывает на протяжении всего творческого пути.

Александр Рукавишников и Мстислав Ростропович. Москва, 1995

  1. Устинова И. Иулиан Рукавишников // Персона. №2. 2000. URL: https://www.peoples.ru/art/sculpture/rukavishnikov/iulian/
  2. Из личной беседы автора со скульптором А.И. Рукавишниковым. Ноябрь 2020 года.
  3. Из личной беседы с А.И. Рукавишниковым. 13 августа 2016 года.
  4. Все работы А.И. Рукавишникова находятся в коллекции семьи Рукавишниковых.
  5. Якимович А.К. Двадцатый век. Три лика мистерии // Якимович А.К. Собрание. 2011. №1. С. 65.

Виртуоз, наставник, аккомпаниатор

В 1943 году семья Ростроповичей возвратилась в Москву. Юноша вернулся в музыкальное училище при Московской консерватории имени Чайковского. Талантливого и трудолюбивого студента со второго курса перевели сразу на пятый, и в 1946 году он с отличием окончил два факультета — композиторский и класс виолончели.

Затем Мстислав Ростропович поступил в аспирантуру, а после нее стал преподавать в Московской и Ленинградской консерваториях. Музыкант проработал здесь 26 лет — многие из его учеников позже стали знаменитыми исполнителями и преподавателями в музыкальных академиях по всему миру. Среди них — Наталья Шаховская и Давид Герингас, Иван Монигетти и Наталья Гутман.

Во второй половине 1940-х годов виолончелист дал свои первые большие концерты в Москве, Киеве, Минске. А после победы в нескольких международных музыкальных конкурсах отправился на гастроли по странам Европы, а затем и по всему миру — так Мстислав Ростропович получил международное признание.

Пятидесятые годы Ростропович называл периодом «страстного желания играть хорошо». Он овладел виолончельной классикой не только как инструменталист-исполнитель, но и как композитор: штудировал партитуры виолончельных концертов и изучал трактовки виолончельных партий разными композиторами.

В 1955 году на фестивале «Пражская весна» Мстислав Ростропович познакомился с известной оперной певицей Галиной Вишневской и спустя четыре дня сделал ей предложение. Вернувшись из Праги, Вишневская рассталась со своим супругом, директором Ленинградского Театра оперетты Марком Рубиным, и связала свою жизнь с «человеком из оркестра» Мстиславом Ростроповичем. Почти сразу после свадьбы они стали выступать вместе: Вишневская пела, Ростропович аккомпанировал. Вскоре их дуэт стал одним из самых знаменитых в мире.

К 1960-м годам виолончелист вступил в пору своего расцвета: много концертировал, помогал молодым музыкантам и композиторам, дирижировал на симфонических и оперных спектаклях и совершенствовал свое мастерство аккомпаниатора.

«Я вел педагогическую работу в двух консерваториях — Московской и Ленинградской, дал 30 концертов в США, гастролировал в Германии, четырежды выступал в ансамбле с Вишневской… и для своего виолончельного цикла в течение одного сезона выучил двадцать два новых концерта для виолончели с оркестром. Что это? Избыток способностей? Нет, скорее избыток желаний, энергии».

Мстислав Ростропович

Памятник Мстиславу Ростроповичу откроется в Москве в день его 85-летия

Памятник великому музыканту Мстиславу Ростроповичу откроется в центре Москвы в день его 85-летия, 27 апреля, рассказала в пятницу журналистам дочь маэстро, президент фонда Мстислава Ростроповича Ольга Ростропович, сообщает Trend Life со ссылкой на РИА Новости

«Памятник работы скульптора Александра Рукавишникова и архитектора Игоря Воскресенского в Москве в Брюсовом переулке. Церемония открытия назначена на 27 марта — день 85-летия папы, сразу после панихиды в Храме Воскресения Словущего в полдень», — сказала Ростропович.

По ее словам, семья Ростроповича поручила работу над памятником именно Рукавишникову, поскольку скульптор с детства знал маэстро.

«Рукавишников вложил в эту скульптуру всю душу — камень ожил. Он получился несколько больше, чем то, что мы предполагали, но в этом смысле Галина Павловна дала полную свободу автору. Безусловно, это очень талантливый скульптор», — сказала Ростропович.

Она о.

«И вокруг этой скульптуры тоже будут разговоры, но, по-моему, получилось прекрасно», — заключила дочь маэстро.

В этот же день откроется III Международный фестиваль Мстислава Ростроповича в Большом зале консерватории.

Кроме того, по Ростропович, в Санкт-Петербурге будущей осенью планируется открытие мемориальной доски на Кутузовском проспекте на доме, где в свое время жили маэстро и его супруга, оперная певица Галина Вишневская.

Народный артист СССР Мстислав Ростропович (1927-2007) был не только выдающимся музыкантом, членом американской Академии наук и искусств, римской Академии Санта-Чечилия, британской Королевской академии музыки, Королевской академии Швеции и Баварской академии изящных искусств, но и общественным деятелем. В 1991 году он основал в Москве Фонд помощи молодым одаренным музыкантам своего имени, существующий за счет благотворительных взносов. Сейчас его воглавляет его дочь Ольга.

Маэстро скончался после продолжительной болезни 27 апреля 2007 года — ровно через месяц после своего 80-летия. Со дня смерти музыканта по всему миру проходит множество мероприятий, посвященных его творчеству.

Справка Trend Life

Ростропович Мстислав Леопольдович родился 27 марта 1927 года в столице Азербайджана Баку. В Баку открыт Дом-музей в честь великого Маэстро. Умер 27 апреля 2007 года в Москве, похоронен на Новодевичьем кладбище.

Музыкант, виолончелист, дирижёр, народный артист СССР, лауреат Сталинской премии (1951), Ленинской премии (1964), Государственных премий СССР, Государственной премии РСФСР (1991), Государственной премии Российской Федерации (1995), ему вручена ордена «За заслуги перед Отечеством» I и II степеней (2007, 1997).

Мстислав Ростропович был удостоен звания почётного доктора более 50 университетов в разных странах, был почётным гражданином многих городов мира, награждён государственными наградами 29 стран. Он лауреат музыкальной премии Grammy (1970, 1977, 1980, 1983, 2003), дирижёрской премии имени Дитсона (США, 1990), премии Королевской музыкальной академии Швеции «Полар» (Швеция, 1995), премии имени Леони Соннинг (Дания, 1981), премии Медоуз за совершенство в искусстве (США, 1985), премия Альберта Швейцера (1985) и многих других.

Имя Ростроповича включено в число «Сорока бессмертных» — почётных членов Академии искусств Франции, он был удостоен званий Командора орденов Почётного легиона (Франция, 1981, 1987), почётного рыцаря-командора Светлейшего ордена Британской империи. В 1997 награждён Большим Русским Призом «Слава/Gloria». Созданный им Фонд Ростроповича-Вишневской по сей день занимается благотворительной деятельностью в Азербайджане — вакцинацией детей от инфекционных болезней и другими проблемами детей. В Баку в 2007 года традиционно организуется международный фестиваль Ростроповича.

Мстислав Ростропович награждён орденами «Гейдара Алиева» (Азербайджан, 2007), «Независимость» (Азербайджан, 2002), «Слава» (Азербайджан, 1998), Леопольда I (Бельгия, 1989), Франсиско Миранды (Венесуэла, 1979), «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия» (Германия, 2001), Данеброг (Дания, 1983), Изабеллы Католической (Испания, 1985), Ливанского кедра (Ливан, 1997), Свободы (Аргентина, 1994), за гражданские и военные заслуги «Адольфа де Нассау» (Люксембург, 1991), «За заслуги в области культуры» (Монако, 1999), Льва Финляндии (Финляндия), «За заслуги» (Эквадор, 1993), Голландского льва (Нидерланды, 1989) и другими.

Церетели готов превратить Брюсов переулок в консерваторию

Слух, что неутомимый Зураб Церетели снова намерен удивить столицу, да так, что мало никому не покажется, взволновал вчера многих. Особенно жителей прилегающих к Московской консерватории улиц. В прессе появилась информация, что на месте тихих улиц старой Москвы Зураб Константинович решил воздвигнуть… гигантский концертный зал под открытым небом. К сносу была приговорена добрая половина исторических зданий в Брюсовом переулке, который превратится в музыкальный Арбат с двориками для рок-н-ролла, джаза и даже поэзии. Напротив Консерватории смелая мысль художника разместила помпезную Консерваторскую площадь со статуями и театральными ложами, посредине которой гордо маячил бы памятник Чайковскому. Не секрет, что после появления в столице Манежа и памятника Петру за творчеством Церетели со страхом следят многие москвичи. Поэтому на месте ожидаемой стройки царила тихая паника. — Дурдом! Разве можно сносить эти дома! — Сергей Николаевич, выгуливающий своего пса, даже побледнел от этой страшной новости. — Здесь жили такие люди, что эти здания завешаны мемориальными досками, как Брежнев орденами. — Чего Церетели не сидится! — возмутился другой «абориген». — Брюсов переулок — часть старой тихой Москвы, которой становится все меньше. Нас, жителей, Зураб, конечно, выселит в Бутово… Но мне жалко даже не себя. Столицу жалко. Староста церкви Воскресения Словущего, напротив которой Церетели решил расположить детскую площадку с интернет-кафе и музыкальными магазинами, с ужасом перекрестился и сказал просто: «Этого делать нельзя!» Но больше всего народ заинтересовала Хоровая площадь. Церетели увидел ее у выезда из Брюсова переулка на Тверскую улицу и решил установить здесь… песочные часы «Семь нот». Это хитрое устройство должно не только показывать время, но и отбивать каждый час. Местная старушка долго не отпускала меня и требовала объяснений — как эта штука будет работать и зачем она вообще здесь нужна. В Консерватории в отличие от жителей несчастного Брюсова переулка о проекте знали и очень долго не могли сказать что-то внятное. Ректор Александр Соколов ограничился фразой: «Я еще не получил никаких бумаг из мэрии» — зато один из профессоров (на условиях полной анонимности) сказал прямо: «Надеюсь, у них хватит ума не позорить российскую культуру. Если Консерватория превратится в новый Манеж, то российской музыке просто плюнут в душу». ЗВОНОК СКУЛЬПТОРУ Мы позвонили президенту Академии художеств Зурабу Церетели в Тбилиси. Зураб Константинович вчера хоронил своего отца (редакция выражает глубокое соболезнование президенту академии), но согласился дать «Комсомолке» небольшое интервью. — Зураб Константинович, когда в Москве появится «музыкальная улица»? — Пока это только идея. Я хочу вселить в мертвые московские улочки жизнь. Разве плохо, если у Консерватории будут петь песни, проводить вечера знаменитых композиторов. Каждая улица должна быть своеобразной и интересной. — Если мэрия согласится с вами, будут ли снесены дома в Брюсовом переулке? — Нет. Никакого сноса. Будет подсветка, будут небольшие скульптурные работы. Но ничего грандиозного я не планирую. — А как же песочные часы? — Я передумал. Часы будут солнечные. Вместо цифр -скульптуры великих композиторов. Вот увидите — это будет красиво. ЗВОНОК В МЭРИЮ Мэр столицы Юрий Лужков заявил, что впервые слышит о создании в Москве так называемого «Музыкального квартала». Между тем, как сообщает «Интерфакс», мэр о. Однако Лужков воздержался от каких-либо комментариев, чтобы не вызвать ажиотажа у москвичей. По словам мэра, он часто общается с Церетели, но тот ничего не говорил ему о своих планах.

Рейтинг
( 2 оценки, среднее 4.5 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: